Книга Круиз на краю бездны, страница 140 – Людмила Мартова

Большинство туристов предпочли экскурсию в Макарьевский монастырь, ради посещения которого и была запланировала эта остановка, а они втроем поехали именно смотреть страусов. Лизу тоже хотели с собой взять, но она как раз выбрала монастырь, и Орлов понимал почему.

Территория фермы оказалась большой и чистой, страусы ухоженными. Тася, чуть ли не визжа от восторга, кормила их с рук, поворачивала к Орлову счастливое, раскрасневшееся, смеющееся лицо, зачем-то купила расписное страусиное яйцо и два пера, а еще какой-то то ли крем, то ли шампунь на основе страусиного жира. Сказала, что маме. Орлов смотрел и умилялся. Больше всего на свете ему хотелось остаться с ней наедине.

Наконец, вернулись на теплоход, где Таисия тут же помчалась вручать одно из двух перьев Лизе, для дочки. Потом позвонили из клиники и потребовалось решить срочный вопрос, и Орлов невольно гордился, что справился сам, не тревожа Лурье.

Так же, по просьбе академика, он запросил в новосибирской детской больнице выписку из медицинской карты Вари, чтобы оценить реальное состояние девочки, основываясь на медицинских документах, а не на страхах матери. По всему выходило, что время у них есть. Немного, но есть.

Время до ужина тянулось томительно, но наконец истекло и оно. Все пассажиры собрались в ресторане, где, дождавшись окончания трапезы, взял слово Бекетов.

— Эта история началась три года назад, – приступил он к рассказу. – Жил себе, не тужил, научный сотрудник Чебоксарского филиала Ботанического сада Павел Бурчевский. Просто жил, как все. Жена, сын, работа. И вот в один далеко не прекрасный момент у Павла заболел ребенок. Сильно заболел. Так сильно, что ему через какое-то время потребовалась пересадка почки. Разумеется, ради того, чтобы спасти своего единственного ребенка, родители были готовы на все. В том числе и отдать свою собственную почку. Вот только орган взрослого человека не годился. Бурчевским так и сказали, мол, операцию проведем немедленно, и результат ее гарантируем, важно лишь найти подходящего донора, а тут мы помочь не можем. Единого реестра в стране нет, каждый за себя. Если у вас получится быстрее, то будем рады.

Орлов видел, как горько Лурье это слышать. Его учитель жизнь положил на то, чтобы поднять трансплантологию в стране на должный уровень, и в том, что окончательно решить проблему не получилось, это не его вина.

— И Бурчевский начал самостоятельно искать донора для сына. Где? В интернете, – продолжал Бекетов. – Там он узнал, что в мире ежегодно проводятся более семидесяти тысяч нелегальных операций по пересадке органов. Во Всемирной организации здравоохранения считают, что около десяти процентов их добыты нелегальным путем, при этом три четверти из них это именно почки. Осталось только понять, сколько это стоит, где вырезают драгоценные органы и кто это организует.

Все внимательно слушали про злоключения Бурчевского. Ценник тот узнал быстро и ужаснулся. Целая печень для пересадки, согласно мировой паутине, обходилась в двести тысяч долларов, ее часть – в пятьдесят пять тысяч. Цена сердца доходила до полумиллиона в американской валюте, а столь необходимая их семье почка стоила шестьдесят тысяч долларов.

— Из того же интернета Бурчевский почерпнул информацию, что в России посредники по продаже органов работают только в трех городах: Санкт-Петербурге, Новосибирске и Хабаровске. Именно там все отлажено и поставлено на поток. Мол, доноров, которых называли «хрюшками», находят в соцсетях, проверяют, добавляют в закрытые группы, а потом помогают им с документами и отправляют в Таиланд, где и производят операции по изъятию органов. Туда же прилетает и пациент, нуждающийся в пересадке. Их проверяют на совместимость, сутки держат донора на диете, а потом «режут». После двух недель восстановления донор улетает с полным кошельком и облегченным телом, а в случае его смерти деньги получают его родственники.