Книга Из ледяного плена, страница 96 – Людмила Мартова

— Он мог увидеть объявление на «Авито» и решить, что ценности в квартире у Волкова.

— Ага, а дядю Борю он зачем тогда убил? И в его комнату влез зачем? О том, что там на стене висит Григорьев, он понятия не имел. Если вставать на твою точку зрения, то это убийство вообще лишено смысла.

Пожалуй, в ее словах прослеживалась безупречная логика, вот только отказываться от версии причастности Корсакова к преступлению Зубов с такой легкостью не собирался. В конце концов, другого подозреваемого у них нет. Если допустить мысль, что молодой оперный певец невиновен, то какой-то белый бычок из-за угла выглядывает. Как говорится, эта сказка хороша, начинай сначала.

— Меня огорчает, что жена Клима ему изменяет, потому что он – отличный мужик и хороший муж. Он в доску расшибается, чтобы у его семьи все было, и изменять ему подло. Точнее, это при любом раскладе подло, – немного подумав, уточнила Велимира. – Но я очень сомневаюсь, что ее любовник – Илюша. Во-первых, он дружен с Климом и вряд ли стал бы отбивать у него жену. Как я уже говорила, Илюша – порядочный человек. А во-вторых, Илье важно, чтобы женщина была моложе его.

— Ну так Вероника Кононова – не ровесница своего мужа. Ей ровно тридцать, как и Корсакову.

— Да, но ей не меньше. А у Илюши прямо пунктик на этом. Ты мне поверь, я же его хорошо знаю.

— И на этом основании я должен вычеркнуть его из списка подозреваемых?

Любое упоминание о том, что с Корсаковым ее связывали особые отношения, доводило Зубова до исступления.

— Из списка можешь не вычеркивать, – милостиво разрешила Велимира. – Но проверить нужно все хорошенечко. В том числе и с кем роман у Вероники. Вот я просто убеждена, что не с Ильей.

Зубову вдруг пришло в голову, что она просто ревнует, и от этой мысли ему стало нехорошо.

— Мира, он встречается с женщинами. И не с одной.

— Ну конечно, встречается, – немного удивилась постановке вопроса Велимира. – Он нормальный тридцатилетний мужик. А то, что не с одной, так его моральный облик, признаться, меня вообще не волнует. Он не мой муж. Но некая, скажем так, неразборчивость в связях не делает его преступником. И то, что он приезжал поздравлять бабушку, не говорит о том, что он украл мой шарф. И брал мою машину только потому, что у него есть ключ.

— А кто тогда украл твой шарф? – поймал ее на слове Зубов. – На дачу ты приехала в шарфе. Значит, исчезнуть он мог только оттуда. Кто его забрал? Твой папа? Мирон? Или Татьяна Камаева, или ее сыновья? А может, Дана?

— Алеша, я не помню, уехала я домой в шарфе или оставила его на даче. Может, он в театре пропал.

Она тут же осеклась, потому что пропажа шелкового шарфа в театре неминуемо опять приводила к Илье Корсакову. И никому больше.

— Ладно, разберемся, – смилостивился Зубов. – Облыжно никого обвинять не станем, не беспокойся. Если Корсаков виновен, то мы это докажем. А если нет, то пусть себе гуляет подобру-поздорову.

Разговор с Вероникой Кононовой поручили Зубову. Во-первых, потому что у сосунка Кости Мазаева для этого еще маловато опыта. А во-вторых, и это было всем известно, майор Зубов не падок до женских чар: не доверял дамам и не велся на их хлопанье ресниц, округление ротика и прочие женские глупости, уводящие от сути дела. Когда он позвонил, чтобы назначить встречу, Кононова, сославшись на маленького ребенка, попросила приехать к ним домой.