Книга Из ледяного плена, страница 78 – Людмила Мартова

— Я отправлю фотографии Виктору Николаевичу Дорошину, – бесцветным голосом сказал Зубов. – Он прекрасно разбирается в живописи, да и жена у него искусствовед высшей марки.

— Драгоценностей нет, только картины и другие предметы антиквариата.

— У жены Волкова Нюточки драгоценности точно были, – все так же бесцветно сообщил Зубов. – Часть их она подарила Велимире Борисовой в качестве подарка к будущей свадьбе. А остальное, возможно, Волков отдал своей сестре или ее невестке. Дане Камаевой. Зачем ему женские побрякушки?

— Чтобы продать и жить ни в чем себя не ограничивая. На пенсию это, знаешь ли, затруднительно, – заметил сварливым голосом Никодимов. – Надо, кстати, выяснить, на какие средства жил покойный. Да еще так, чтобы пить виски «Макаллан» и фактически содержать бедного родственника Самойлова. Если выяснится, что он потихоньку распродавал коллекцию драгоценностей своей жены, а теперь их нет, значит, преступник все-таки успел их вынести.

Преступник… В этой квартире после смерти Волкова не было никого, кроме Велимиры Борисовой. Еще один аргумент не в ее пользу. Зубов снова сжал челюсти, услышав, как противно хрустнули зубы. Да он их скоро в порошок сотрет.

Вернувшись в отдел, Алексей вместе со всеми выслушал краткий отчет Мазаева, которому доверили встречу с Велимирой. По словам Кости, тому факту, что тело Волкова нашли на даче у Кононова, девушка вначале не поверила, а потом очень расстроилась. Найденный же на месте преступления шарф, предъявленный Мазаевым, и вовсе поверг ее в ступор.

— Этого не может быть! – воскликнула она, а потом замолчала, уставившись в окно, словно за ним скрывалось что-то невообразимо интересное. Костя проследил за ее взглядом. Там не было ничего, кроме голых черных веток на фоне синего неба. – Да, вот почему… Да, теперь я понимаю… Только совсем не знаю, что с этим делать.

— Что именно вы не понимаете? И с чем не знаете, что делать? – уточнил Костя.

— Нет. Ничего. Это не важно. Для вас не важно.

— Мы сами решим, что может быть важно для следствия, а что нет. Вы признаете, что шарф ваш?

— Да, признаю. Было бы глупо отрицать очевидное. Этот шарф создан в единственном экземпляре.

— При каких обстоятельствах вы оставили его на даче Клима Кононова?

— Я его там не оставляла. Я не была на даче Клима. Точнее, конечно, я там была. В последний раз, кажется, прошлым летом. Тогда отвозила бабушку и дядю Саву в гости к Климу. На шашлыки. И все. В этом году он звал, но они так и не выбрались. Дядя Сава был домоседом и редко соглашался на такие поездки.

— Но мертвым его нашли именно там. Для этого как минимум надо было согласиться на поездку на дачу. Вы знаете, кто, кроме вас, мог его туда отвезти?

Борисова пожала плечами:

— Сам Клим, но он три недели назад улетел в Китай. Еще, пожалуй, Илюша, но это тоже вряд ли могло произойти в отсутствие самого Клима. Хотя ключи от дачи у него, кажется, были.

Мазаев встал в стойку, как охотничий пес:

— У вашего друга Корсакова были ключи от дачи Кононова?

— Да. Илюша иногда туда ездил с друзьями. С разрешения Клима, разумеется.

— А у вас ключи были?

— Нет. Мне они ни к чему. Я отдыхаю на даче у родителей. И имею полную возможность возить туда же своих друзей.

Последнюю фразу она произнесла с горечью.