Книга Из ледяного плена, страница 19 – Людмила Мартова

— Да-да, в нашей семье склонность к красивостям. Особенно это касается имен. Моя бабушка Вера Афанасьевна Борисова назвала своих сыновей Бронислав и Святослав. Папе повезло, он родился первым, поэтому ему досталось сокращенное имя Славик, а вот его младшего брата с детства все в семье звали Светиком. Представляете?

Зубов представлял. Его самого одна из бабушек все детство называла Лесиком, и главной заботой маленького Алексея было сделать так, чтобы об этом дурацком имени не узнали одноклассники.

— Бабушка настояла, чтобы меня назвали Велимирой, сокращенно Мирой. А детей дяди Светика зовут Агафья и Мирон. Бронислав и Святослав. Мира и Мирон. Такая вот у нас странная семейка получилась из-за бабушкиной прихоти.

— Вы на нее сердитесь? На бабушку.

Велимира от души рассмеялась:

— Ну что вы. Если бы вы были знакомы с моей бабушкой, то понимали бы, что на нее совершенно невозможно сердиться. Она у меня чудесная. В прошлом балерина, всю жизнь танцевала в Мариинском театре. Примой не была, но и в кордебалет не входила. Солистка. Оттуда, кстати, и ее дружба с дядей Савой и Нюточкой. Характер у нее железный. Впрочем, у балетных иначе и не бывает. Дисциплина и жесткие самоограничения въедаются в плоть и кровь. Но нас всех – детей и внуков – она всегда очень любила. И жертвовать возможностью иметь детей ради карьеры не стала. Возможно, если бы не рождение папы и дяди Светика, она бы и примой стала, но, в отличие от Нюточки, была уверена, что главное предназначение женщины – семья и дети. Да и деда она просто обожала.

— А дед ваш кто?

— Был детским врачом. Очень хорошим. Его без преувеличения весь город знал. К нему со всей страны везли самые запущенные случаи, и он справлялся, представляете? Правда, дед давно умер. Я тогда еще совсем маленькая была. Бабуля очень переживала, но виду не показывала. На похоронах не проронила ни слезинки. Так и стояла с идеально ровной спиной и совершенно неподвижным лицом. Меня тогда это лицо так потрясло, что я до сих пор помню его выражение. Впрочем, я не понимаю, почему вы всем этим интересуетесь?

Не мог же Зубов ей сказать, что кто-то из членов ее обожаемой семьи может быть причастен к убийству гражданина Самойлова Бориса Аркадьевича. Или все-таки не к убийству? А вот про то, что гражданин Самойлов мертв, сказать все-таки пора.

— Видите ли, Велимира Брониславовна, – начал он мягко, – сегодня утром неподалеку от вашего учебного заведения был найден труп неизвестного мужчины. И у меня есть все основания полагать, что жертвой является Борис Аркадьевич.

— Дядя Борик? – Девица схватилась за щеки, которые на глазах из румяных становились бледными. Хоть бы в обморок не свалилась. Возись тут с ней потом. – Так вы из-за этого пришли к дяде Саве?

— Я пришел по просьбе моего друга посмотреть на картину Малевича, – терпеливо ответил Зубов. – Но на фотографии из семейного альбома увидел человека, труп которого осматривал утром. При нем не было документов, так что он пока проходит как неопознанный.

— Так не бывает, – слабым голосом сказала девица. Нет, падать в обморок она, пожалуй, не собирается. – Я не верю в такие совпадения.

— Я тоже не верю, но иногда они все-таки случаются. – Зубов вздохнул. – Велимира Брониславовна, нужна официальная процедура опознания. Так что либо вы скажете нам, как найти дочь Самойлова, либо вам придется проехать со мной и опознать гражданина Самойлова самой. Или вы предпочитаете, чтобы это сделал Савелий Игнатьевич? На правах родственника.