Книга Шепот кружевных берез, страница 8 – Людмила Мартова

Она полезла в сумку, достала оттуда и протянула мне, я глазам своим не поверил, грушу. Чуть меньше той, что грыз Мышонок, но самую настоящую. Я сделал шаг ближе, потом еще один и еще. Груша манила меня, но я никак не мог поверить, что мне действительно ее отдадут.

— Нет, мне! – Мальчик по имени Мышонок, спрыгнул со скамейки, сердито притопнул ногой. – Почему ты отдаешь ему мою грушу? Это моя груша.

— Эта груша моя, потому что я ее купила, – терпеливо сказала тетя Маша. – И я решаю, кому ее отдать. Ты уже съел одну и наверняка откажешься от ужина, что совершенно неправильно. И надо уметь делиться. Помнишь, мы про это говорили.

— Моя груша! – снова притопнул ногой Мышонок.

— Маша, ты его избаловала. – В голосе мужчины опять звучало раздражение. – У нашего сына совершенно отсутствует эмоциональный интеллект. Он не способен делиться, потому что не может замечать радость других. Хотя к пяти годам дети уже умеют делиться осознанно. Я все-таки настаиваю, чтобы ты, пока меня не будет, показала его психологу.

— Да бог с тобой, – Мария Сергеевна устало вздохнула. – Какой психолог в пять лет. Он же еще ребенок. И все с ним нормально. Это я тебе как дипломированный психиатр говорю.

Она подошла ко мне и протянула грушу раздора.

— На, держи. Только не испачкайся, чтобы мама тебя не ругала.

Вряд ли какое-то предположение могло быть более диким. Мама не замечала пятен на моей одежде, пока та не начинала стоять колом. Она вообще стирала нечасто. Я сделал еще шаг, потом еще и наконец подошел к тете Маше, чтобы взять грушу с ее ладони. Судорожно сглотнул, когда она оказалась в моих руках.

— Спасибо, – шепотом сказал я, потому что в детском саду нас учили быть вежливыми.

Из-за пересохшего горла вышло тихо и не очень вразумительно, но тетя Маша поняла и ласково мне кивнула.

— На здоровье, малыш.

Мышонок у скамейки снова топнул ногой и одарил меня взглядом, в котором было столько ненависти, что, умей я тогда размышлять подобными категориями, сразу бы понял, что только что заполучил заклятого врага. Однако все мои мысли были заняты грушей. Я держал ее в маленьком кулачке: круглую, золотисто-желтую, с красным бочком, похожую на маленькое солнце.

Кожица у нее была твердая, чуть шершавая, а сама груша внутри казалась мягкой, словно налитой соком. Она была совершенно не похожа на яблоки, которые мне перепадали нечасто, но были самым лучшим угощением, следующим за калачом и конфетами. И на картошку не похожа, и на морковь тоже.

На пару минут я отвлекся от происходящего во дворе, потому что поднес грушу к носу. Запах ударил неожиданно – сладкий, свежий, разительно отличающийся от привычных запахов моего дома: вареной капусты, постоянной сырости, старого несвежего одеяла. Пожалуй, это был запах праздника. Мне даже на миг показалось, что я слышу музыку и смех.

Съесть или сохранить на потом? Искушение вонзиться в сладко пахнущую мякоть зубами было таким сильным, что я даже зажмурился. Если я сейчас ее съем, на потом не останется ничего, кроме воспоминаний. А если немного потерпеть, то все удовольствие останется впереди.

Нет, терпеть я не мог. Я поднес грушу ко рту и сделал первый укус, аккуратный, чтобы волшебный фрукт уменьшился всего на маленький кусочек. Кожура подалась легко, почти без усилия. Несмотря на все мои старания, груша брызнула соком во все стороны. Прохладные сладкие капли попали на подбородок, закапали на рубашку.