Книга Шепот кружевных берез, страница 73 – Людмила Мартова

— Вы голодны? – уточнила Ольга Викентьевна. – Могу подать обед.

— Нет, спасибо, мы обедали, – вежливо отказался Лесник.

Я молчал, во-первых, потому что действительно не был голоден, а во-вторых, мне не нужны подачки этих людей.

— Тогда пироги, – засуетилась Ольга Викентьевна. – Будем все вместе пить чай с пирогами. Юра, Юра, выходи из своего кабинета, Володя пришел. Я накрываю все к чаю.

Пользуясь поднявшейся суматохой, мы с Крысой уединились у окна.

— Кто это у вас сегодня был? – поинтересовался я.

— А ты откуда знаешь? – прищурился Крыса.

— Мимо шел. Видел каких-то девчонок на крыльце.

— А, это племянницы отца. Приезжала его сестра с мужем, а с ними две девчонки. Младшая – капризуля, старшая – зануда. Хорошо, что уехали.

— То есть фактически это твои двоюродные сестры? Раз ты Юрия Федоровича отцом называешь.

— Получается, что так, – кивнул Крыса. – Знаешь, зачем они приезжали? Денег просить. Такая ржака. Их папанька в бизнес вложился в какой-то и прогорел, за долги должны квартиру отнять. Вот они и приехали, зная, что мои родаки богатые. Они же наследство заграничное получили. Ну, ты в курсе.

— И что, согласился Юрий Федорович сестре денег дать? – поинтересовался я.

— Ну, сказал, что-нибудь придумает. У них денег-то тоже не особо. Они же на французское наследство муттер этот дом купили и отремонтировали, да и не работают, на банковские проценты живут. Если денег дать, то жить не на что станет.

Значит, Ольгу Викентьевну он зовет «муттер». Я вспомнил тетю Машу и загрустил. Интересно, Крыса хотя бы иногда ее вспоминает? Я не успел задать ему этот вопрос, потому что нас позвали к столу.

— Володенька, – начала Ольга Викентьевна, когда чай наконец разлили, а на тарелке передо мной красовался кусок сладкого пирога с прошлогодней брусникой. – Мы вот что хотели тебе предложить. Как ты знаешь, мы усыновили нашего мальчика. Оформили все бумаги, и теперь он официально носит нашу фамилию и является нашим наследником.

— Так ты чего, теперь не Рощин? – уточнил я у Крысы.

Тот замотал головой.

— Он теперь официально наш сын, и ему достанется дом и все, что в нем, когда нас не станет, – продолжила Ольга Викентьевна. – Это справедливо, потому что по крови он Рощин, и ему по праву наравне с нами принадлежат все те средства, которые оставил своим потомкам старый граф.

Мне стало скучно, потому что все эти объяснения о голосе крови я уже слышал в тот самый день, когда Ольга Викентьевна объясняла, почему они от меня отказались. Ничего нового она добавить не могла. Однако я ошибался.

— Мы полюбили тебя, – тихо сказала она. – Ты – чудесный мальчик, у нас было время в этом убедиться, и я все это время даже спать не могла от того, как некрасиво мы с тобой поступили.

Надо же, как трогательно. Я с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть.

— К тому же твой учитель, как ты знаешь, увлекается историей, и вот он выяснил, что ты тоже в некотором роде имеешь отношение к нашему роду.

Я перевел взгляд на Лесника, мол, что она несет? Тот кивнул.

— Да, Волчок. Я же обещал тебе выяснить, кто твоя семья. И выяснил, ты прямой потомок князя Владимира Мещерского, который жил в этих местах, а когда разорился, то устроился в усадьбу Рощиных управляющим их лесными угодьями. Тебя даже зовут как его.