Книга Шепот кружевных берез, страница 39 – Людмила Мартова

Человек в голубой кофте за соседним столом раздраженно попросил принести ему меню.

— И откуда вы знаете, что это именно тот бизнесмен, который собирается строить коттеджи? – спросила девушка Таня.

Ее подруга Лиза весь вечер молчала, явно погруженная в какие-то свои мысли, большей частью грустные. Насколько Снежана разбиралась в молодых девушках, двадцатипятилетняя Лиза явно переживала крушение любви. Она постоянно витала в облаках, отвечала невпопад и частенько выглядела заплаканной.

— На рецепции подслушала, – призналась Матильда Ромуальдовна с присущей ей непосредственностью. – И это он заселился в графские апартаменты, которые изначально предназначались мне. Разумеется, мне было интересно посмотреть на этого наглеца.

Они закончили ужин. Отвлекшийся Ванечка, к счастью, перестал капризничать и с удовольствием съел принесенную ему куриную котлетку с пюре. Затем Снежана поднялась в номер мамы, отпустив ту прогуляться по парку перед сном. Она по очереди выкупала детей, уложила их в кровати, почитала сказку, дождалась, пока ее малыши заснут.

Часов до одиннадцати она сидела с ногами на диване и разговаривала с вернувшейся с прогулки мамой. Как же она скучала по таким задушевным разговорам, которые были в их жизни всегда, с самого детства Снежаны. Как же грустно, что совсем скоро мама снова надолго уедет. Как же здорово, что она выглядит счастливой и после стольких лет вдовства смогла снова найти свое счастье. Как же хорошо, что завтра приедет Миша и можно будет десять дней провести в безмятежности среди самых своих любимых и родных людей.

Увидев, что мама начинает клевать носом, Снежана поцеловала ее и пошла в свой номер, по дороге уже привычно скользя глазами по старинным фотографиям в темных деревянных рамах на стенах – портретам рода Рощиных. Теперь, после экскурсии, она, пожалуй, понимала, кто из них кто.

Лица из прошлого смотрелись на белых современных стенах чуть чужеродно и одновременно на своем месте. У Снежаны вдруг возникло странное чувство узнавания, как будто она уже видела эти глаза, эти черты, хотя никогда не бывала в усадьбе раньше. В воздухе витал едва уловимый запах старины, то ли сухой древесины, то ли пожелтевшей бумаги, то ли пыли веков.

На первой фотографии, являющейся репродукцией художественного портрета, скорее всего, изобразили основателя рода графа Петра Андреевича Рощина. Ну да, Снежана не была сильна в истории, но хорошо разбиралась в одежде, а потому знала, что такие кафтаны из качественной шерстяной ткани, чьи обшлага, полы и карманы обшивались золотым галуном, как раз носили военные чины во время Семилетней войны.

На второй репродукции, судя по всему, был изображен граф Николай Петрович Рощин. Это был седой мужчина с благородной осанкой, в мундире с орденами, строгим взглядом и прячущейся в уголках глаз улыбкой. Глаза, пожалуй, были чуть раскосыми, или так казалось?

А вот это, наверное, графиня Елизавета Андреевна, жена Николая Петровича. С репродукции через стекло смотрела дама в кружевном платье с веером. В ее взгляде сквозили спокойная сила и мудрость. Рядом офицер, явно сын Николая Петровича и Елизаветы Андреевны, граф Сергей Николаевич. Это была уже фотография, не репродукция. Мужчина с уверенным взглядом и аккуратными усами стоял, положив руку на эфес своей шпаги. Внизу снимка виднелась едва различимая надпись: «Рощино, лето 1895 года».