Книга Шепот кружевных берез, страница 103 – Людмила Мартова

Выкупав детей, уложив их в кровать и почитав сказку, Снежана еще какое-то время поболтала с мамой и вернулась в свой номер, когда часы показывали уже начало одиннадцатого. Муж задумчиво сидел на кровати, чертя какие-то кружочки и стрелочки на листе бумаги. Так ему лучше думалось.

— Что Лиля? – спросила Снежана.

Он знал, что она спрашивает именно про дело, поскольку о семейных делах друг друга подруги были в курсе, ибо созванивались регулярно.

— Как всегда натолкнула меня на мысль, – отозвался Михаил. – Я спросил у нее, каким веществом можно опоить человека, чтобы он ничего не помнил, но при этом проводимые токсикологические экспертизы не давали результата.

— И каким же? – заинтересовалась Снежана.

— Скополамином, – коротко отозвался Зимин.

— Это что за зверь?

— Алкалоид тропанового ряда, если тебе о чем-то это говорит.

— Не особо.

— Мне тоже, поэтому я полез читать. Так вот это вещество, наличие которого не показывает обычный тест. Требуется отдельный специфический анализ. При этом время играет против жертвы отравления. У скополамина очень короткий период полувыведения, всего-то около часа. Уже через пять-шесть часов его уровень в плазме падает до нуля, а через восемнадцать часов его часто не удается обнаружить даже в крови, через сутки в моче. При этом действует он очень быстро, и картина отравления крайне характерная, но легко спутываемая с психозом, инсультом или тяжелым отравлением. Основной симптом – сухость во рту, тахикардия, атаксия. То есть жертва шатается, у нее возникает спутанность сознания, она не понимает, где находится, не узнает знакомых.

Снежана вспомнила Лизу, которую нашла под старой березой. Да, примерно так все и было.

— Через два часа жертва переходит в сопор, глубокий патологический сон, и при этом потом у нее возникает стойкая амнезия на события. Она не помнит, что с ней делали, что говорили, где была она сама. То есть вещество действует как мощный химический ластик. Гиппокамп человека просто перестает записывать события в кратковременно-долговременную память. Жертва не молчит из страха и не притворяется, у нее физически нет никаких воспоминаний. Понимаешь?

— В стаканчике с березовым соком, который пила Лиза, могла быть эта отрава! – воскликнула Снежана. – Но как это доказать, прошло уже столько времени?

— Есть метод, – загадочно улыбнулся Зимин. – Лиля сказала, что единственный след, который остается неделями, – это остаток вещества в волосах. Если отправить образец волос на специальный анализ, то можно найти следы. Надеюсь, Уваров согласится дать направление, а Лиза – пожертвовать прядью своих волос.

— И что это даст? – спросила Снежана, напряженно размышляя. – Лиза же все равно не вспомнит, кто именно дал ей стакан с отравой.

— Нет, не вспомнит, – согласился Зимин. – Вот только с большой долей вероятности можно будет предположить, что странные провалы в памяти Владимира Мещерского тоже вызваны именно приемом скополамина. А это значит только то, что он не совершал приписываемых ему преступлений. И тот, кто хочет его подставить, делает это на протяжении более двадцати лет.

— В окружении Мещерского есть только два человека, которые знакомы с ним на протяжении столь длительного времени. Это Дмитрий Крайнев и Игнатий Лесников. И с учетом того, что Крайнев сейчас лежит на больничной койке с раскроенным черепом, вывод очевиден.