Книга День, который не кончается, страница 34 – Галина Доронина

Я почувствовала, как по спине пробежал неуютный холодок. Кажется, ситуация выходит из-под контроля.

Я посмотрела на Петра Семеновича. Тот беспомощно развел руками. Господи, от кого я вообще жду решений? Он готов приютить в лагере кого угодно, лишь бы ни с кем не ругаться.

— Что будем делать? – спросила Аня.

Михаил потер переносицу.

— А что мы можем сделать? Пусть остается. Если она не хочет уходить, силой мы ее не утащим. Но нужно связаться с деревней, предупредить, что девушка здесь. Вдруг ее ищут?

— У меня нет связи, – сказал Егор, доставая телефон.

— У меня тоже, – добавил Саша.

Я проверила свой. И правда, связи не было. Но я же только недавно пользовалась интернетом, все было нормально.

— Связь пропала, – констатировала я.

— Не нравится мне это, – покачал головой Егор. – Ох, не нравится. Помяните мое слово, добром это не кончится.

Алиса сидела неподвижно, обхватив колени, и смотрела в одну точку перед собой.

А я стояла посреди поляны и понимала, что все ситуация с каждой минутой становится все более абсурдной.

* * *

Максим лежал в палатке, прижав ладони к вискам.

Мигрень накатывала волнами. Это был знакомый симптом, вечный спутник его дара. Она приходила часто после видений, словно расплата за то, что он увидел то, чего не должен был видеть. Плата за то, чем он не просил обладать.

Видение пришло, когда он держал дневник в руках.

Сначала было ощущение падения, будто земля уходит из-под ног. Потом картинка: пять человек стоят у палаточного лагеря. Советские палатки, костер, рюкзаки.

Их было пятеро. Трое мужчин и две женщины. Одежда восьмидесятых годов. Те самые члены пропавшей экспедиции. Геологи.

Это был июль 1987 года. Максим знал это наверняка. Видения всегда несли с собой уверенность, как запах несет с собой воспоминание. Безошибочную, не требующую доказательств.

А потом картинка изменилась.

Он сам стоял на этой поляне. А рядом с ним – Варя, Михаил, Руслан, Аня и какая-то незнакомая девушка. Светловолосая, в старом пальто.

Они стояли и смотрели на лагерь, которого больше не существовало. На людей, которые исчезли тридцать восемь лет назад.

Видение длилось несколько секунд. Потом дневник выпал из его пальцев, и все закончилось.

Сейчас он лежал сейчас в палатке и думал.

Его видения всегда сбывались. Без исключений. С самого детства. Бабка Аглая говорила, что это дар, но Максим называл это проклятием.

Если он видел будущее, значит, оно случится.

Они как-то попадут туда. В тот лагерь. К тем пятерым геологам.

Как именно – он пока не понимал. Но знал, что это произойдет.

Максим глубоко вдохнул. Сердце бешено колотилось в груди, а боль в левом виске пульсировала ему в такт. Бабка всегда говорила, что боль – это просто цена. «Все имеет цену, Максим. Вопрос только в том, чем ты готов заплатить».

Бабка Аглая мудрая женщина. И невыносимая.

Максим подумал о Варе. О том, как она подошла к нему там, у стола, и с искренним участием спросила не нужна ли ему помощь. И даже предложила таблетку от головы. Он чувствовал, что это не просто дежурная вежливость, она действительно беспокоилась о нем.

И это было странно и непривычно.

Он отвык от такого отношения. От простого человеческого тепла, от того, что кто-то может заметить его состояние и помочь просто так, без выгоды для себя. О нем давно никто не заботился.