Книга Призраки Белого Мыса, страница 104 – Олеся Павлова

Следом извлекли останки женщины.

— Объект номер два. Женщина, возраст ориентировочно от тридцати до сорока лет. Давность — не менее пяти лет. Одежда: ветровка синяя, свитер шерстяной, джинсы. На левой руке — обручальное кольцо, золото, 585 проба. В кармане ветровки обнаружен мобильный телефон «Нокиа», сильно повреждён влагой. Рядом с телом — рюкзак туристический, зелёный. Содержимое: термос металлический, бутерброды в контейнере, блокнот с записями, ручка, фонарик, компас. В блокноте на последней странице — запись карандашом: «Если кто-то найдёт — передайте моему мужу, что я…» Дальше неразборчиво. Бумага сильно испорчена.

Логинов знал эту женщину. Ирина, жена местного лесничего. Пропала пять лет назад. Муж искал её год, потом запил, потом уехал из района. Куда — никто не знал.

Следом извлекли ещё одно тело — женское, в остатках одежды, которая когда-то была тёмным платьем или халатом. Обуви не было — ступни, вернее, то, что от них осталось, были босыми, со следами старых переломов. Пальцы ног деформированы — так бывает у тех, кто долго ходил босиком по мёрзлой земле.

— При жизни носила обувь на два размера меньше, чем нужно, — заметил Князев. — Или вообще не носила. Следы обморожений. Кости стоп деформированы.

Вещей при ней не было. Вообще никаких. Только на шее — шнурок с маленьким деревянным крестиком, грубо вырезанным, явно самодельным. Логинов долго смотрел на него, прежде чем узнать. Такие крестики вырезали в лагерях — из щепки, из куска коры, из чего угодно. Он видел такие у стариков, которые прошли через те места и сохранили свои крестики как единственную память о тех, кто не вышел.

— Беглая, — сказал он. — В тридцать шестом году из лагеря сбежала женщина. Имени не сохранилось — в документах только номер этапа. Искали долго, но не нашли. Решили, что замёрзла в лесу.

Князев выпрямился и повернулся к Логинову.

— Есть ещё одна вещь, которую я пока не могу объяснить. Характер расположения останков странный. Кости не перемешаны — каждый скелет лежит отдельно, — но глубина залегания разная. Как будто тела попадали сюда не одновременно, а волнами. Первые — самые нижние — пролежали больше десяти лет. Верхние — не больше трёх-четырёх. Такое впечатление, что аномалия втягивала их посмертно, и происходило это в моменты, когда она была особенно активна. Вы же фиксировали свечения в окнах?

— Фиксировал, — ответил Логинов. — Каждый раз, когда свет загорался, кто-то пропадал. Я думал, это совпадение. Теперь вижу — нет.

К вечеру подняли почти всё, что можно было извлечь без спецтехники. У каждого найденного при себе или рядом находились личные вещи, позволяющие установить личность. Коваль сказал, что завтра вернутся с оборудованием для полного осмотра стен и пола — возможно, есть ещё полости, где лежат остальные. Марина сидела у брезента и сопоставляла находки с базой пропавших. Логинов подошёл, присел рядом.

— Есть совпадения? — спросил он.

— Почти все, кроме нескольких, предварительно опознаны — Она показала на планшет. — Остальных идентифицируем в лаборатории. Но я проверила по вашим спискам главное: среди них нет матери вашей журналистки. И нет девушки, похожей на сестру лесника. Я перепроверила. Их здесь не было.

Логинов кивнул. Он уже знал это. И всё же почувствовал, как что-то отпускает внутри. Их поиски ещё не окончены.