Книга Туманные души, страница 48 – Олеся Павлова

Очертания усадьбы начали таять, и сквозь них проступила деревня. Покосившиеся срубы, тёмные фигуры в окнах, свет керосиновых ламп. Деревня, которой не должно было быть на этом берегу. Деревня, которая жила своей жизнью, отделённая от них только водой и временем.

— Надо идти, - сказал Глеб. – Пока он ослаб и не сомкнулся.

— Артур, Денис - вы остаётесь здесь, - сказал Глеб. - Если мы не выйдем через три часа, вызывайте Логинова.

— Я пойду, - начал Артур, но Глеб покачал головой.

— Ты нужен здесь. Если с нами что-то случится, кто-то должен знать, что произошло. Ты и Денис - единственные, кто сможет рассказать. - Он помолчал и добавил, набирая текст: - И если туман снова попробует усыпить нас, вы останетесь в сознании. Вы должны будете нас вытащить. Следите в системе за нашим состоянием.

Артур хотел возразить, но Ульяна тронула его за рукав.

— Он прав, - сказала она. - Мы не можем рисковать всеми.

Денис молча кивнул. Он выглядел бледным, но спокойным, и только пальцы, сжимавшие камеру, чуть заметно дрожали.

Артём привязал верёвку к толстой сосне у берега и протянул конец Глебу. Верёвка была альпинистской, прочной, рассчитанной на большие нагрузки. Артём проверил узел, дёрнул - держит.

— Держимся за неё, - сказал он.

Они ступили в просвет. Глеб первым, за ним Ульяна, потом Евгения, Ивар и Артём. Верёвка была тугой в руке, и это давало ощущение связи с реальностью.

Туман сомкнулся за ними. Первые шаги дались легко, песок был твёрдым, утоптанным. Глеб считал про себя: раз, два, три… На десятом шаге он обернулся. Верёвка всё ещё была в руке, но за спиной не было ни берега, ни сосны. Только молочно-белая мгла.

— Верёвка, - сказал он. — Она больше не привязана.

— Как это? - спросил Ивар. Он потянул за свой конец, и тот свободно вышел из тумана, словно никакого дерева на том конце не было. Верёвка, ещё минуту назад тугая и надёжная, теперь безжизненно висела в его руке.

— Аномалия, - сказал Артём. - Она обрезала нас. Теперь мы здесь одни.

Никто не ответил. Тишина в тумане была другой, не такой, как на берегу. Здесь звуки глохли, шаги становились мягче, и даже собственное дыхание звучало приглушённо. Но Глеб заметил кое-что ещё. Он слышал. Не так чётко, как ночью, но достаточно, чтобы различать слова. Пусть медленно и неравномерно, но слух возвращался к нему.

— Я начинаю слышать, - сказал он. - Не полностью. Но лучше, чем утром.

Евгения вдруг остановилась и втянула воздух.

— Запах, - сказала она. - Я чувствую запах. Дым, хлеб, травы. После «Белого Мыса» я не чувствовала ничего. А здесь…

— И я знаю, куда идти, - тихо произнёс Ивар. Он стоял, глядя прямо перед собой, и в его глазах было странное выражение. - Я чувствую направление. Как раньше до тоннеля.

Они переглянулись. Аномалия не просто показывала им видения. Она возвращала им то, что они потеряли. Глебу - слух. Евгении - обоняние. Ивару - ориентацию. Это было похоже на подарок, или на приманку.

Впереди, в просвете между клубами тумана, проступили очертания усадьбы. Они пошли вперёд. Усадьба приближалась, но не становилась ближе, это было странное ощущение, словно расстояние между ними и зданием оставалось неизменным, сколько бы они ни шли. Глеб чувствовал, как воздух теплеет, как запах дыма и хлеба перебивает озёрную сырость. А потом усадьба начала таять, и сквозь неё проступили очертания домов деревни.