Книга Во чреве кита, страница 73 – Даниель Краус

Повреждённые плавники, повреждённый хвост, фунты украденной плоти. Кит кренится влево. Если Джей вспомнит уроки первой помощи, артериальное давление и пульсовое давление скоро упадут, а сердце резко замедлится. Джей почувствует его спазмы сквозь стенку желудка. Соседние органы впадут в панику, превратятся в отдельных раненых животных, отчаянно борющихся за жизнь.

При тусклом свете неоновой лампы становится ясно, что Джей находится не в лучшем состоянии. Руки обожжены, поцарапаны зубами кита, правая ладонь порвана Бики. Десны разорваны, зубы, возможно, погнуты или выбиты. Разорванные барабанные перепонки — словно две зубные боли. Кости сломаны от скрежета желудка, словно от мусоровоза. Каждая альвеола его лёгких подверглась пыткам. 7-миллиметровая полоска неопрена — единственное, что спасает его рану на шее от смертельного исхода.

Джей прижимает голову к карману из ткани. Идеально подходит.

Он и Митт никогда не стремились быть свидетелями жизни друг друга.

Но они неплохо справляются с ролью свидетелей смерти друг друга.

Свидетельство имеет ограниченную ценность, когда нет никого, кто бы прочитал эту хронику. Если только история не станет своим собственным рассказчиком, записанной в ДНК, проявившейся в детях Нэн и Евы, с каким-то внутренним знанием о том, что было посеяно и что было пожато, что было утрачено и что было обретено.

Участники могли бы, по крайней мере, рассказать эту историю друг другу: Джей — Митту, Митт — Джею. Это тот разговор, который у них состоялся в альтернативном мире, где Джей остался на борту «Слипа, -вместо того чтобы плыть к берегу.

Разве у сыновей тоже нет обязанностей?

Ответ — да, есть.

Привлекать своих отцов к ответственности.

— Почему ты это сделал?

(Есть — это то, чем мы занимаемся)

— Не это. Почему ты зачал меня? У тебя уже были Нэн и Ева.

(Нам нужен был сын)

— Ты не вел себя так. Ты вел себя так, будто тебе нужен был слуга.

(Мы должны передавать то, что знаем)

— Это не сработало. Ты же видишь, что не сработало?

(Сработало)

— Как?

(Ты всё ещё жив)

— Потому что я прислушался к тому, что ты сказал?

(Да)

— Но если бы меня не проглотили. Тот шанс один на миллиард. Всё, что ты мне рассказывал, оказалось бы бесполезной чепухой. Стоило ли это того? Чтобы я тебя ненавидел?

(Да)

— Почему?

(Потому что ты всё ещё жив)

— С тобой по-прежнему невозможно разговаривать. Ты это знаешь?

(С тобой тоже нелегко разговаривать)

— Чья в этом вина?

(Легко обвинять других, когда ты злишься)

— Почему я должен злиться? Как ты думаешь?

(Из-за нас)

— Верно.

(Потому что мы не были тем отцом, которого ты хотел)

— Верно.

(А что, если все наоборот)

— Что я не был тем сыном, которого ты хотел?

(Да)

— Ты не можешь выбирать. Ты получаешь то, что есть.

(Да)

— Тебе пришлось смириться с тем сыном, который у тебя был.

(И)

— И что?

(И)

— И… мне пришлось смириться с тем отцом, который у меня был. Это ты хочешь, чтобы я так сказал?

(Да)

— Это не одно и то же. Один из нас был взрослым. Твоя задача была — быть лучше меня.

(Мы провалились)

— Мне не нравится это «мы, -которое ты всё время употребляешь. Ты не можешь делить вину с китом. Кит ничего плохого не сделал.

(Это не то «мы, - которое мы имеем в виду)

— Ты имеешь в виду «мы» в смысле «ты и я»? Ни за что. Я был слишком молод, чтобы потерпеть неудачу.