Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 54 – Алан Александр Милн

Итак, прошу вас сначала обсудить не возможность Всеобщего Мира, а его необходимость, под которой я подразумеваю необходимость, вытекающую из нынешних условий, прошлого опыта и страшной грядущей угрозы. Из всего того, что было сказано на ваших предыдущих конференциях, из всего, что было написано в недавнее время о Чести и Безопасности, из всех бесконечных споров о Мире и войне, которые велись в последние годы, 90% могли бы послужить аргументами для пацифистов и милитаристов еще на первой Гаагской конференции тридцать лет назад. Война, отмену которой вы сейчас будете рассматривать, – это не война 1905 года, которая тогда, казалось, означает немного боли и смерти для солдат, легкое волнение для гражданских и мгновенную славу для государственных деятелей и генералов. Война, которую вы обсуждаете теперь, означает смерть всего человеческого, цивилизованного и культурного, что было построено за многие столетия, смерть свободы и достоинства, конец счастья простых людей, смерть всех великих надежд, которые лелеяли люди, на мир, живущий в знании и красоте… И вот вы сидите здесь, и в ваших руках – избавление от этой смерти, а все, что от вас требуется, – это подтвердить вашу готовность избавить нас от нее.

Но мирная конференция вновь приступает к обсуждению луков и стрел.

З. Г. Д. Что вы имеете в виду под луками и стрелами?

М. Я объясню.

Как раз в тот момент, когда я думаю, с чего начать, мне на помощь приходит лорд Ротермир. В рубрике «Высказывания недели» газеты Observer я читаю следующее: «В настоящий момент, который может оказаться преддверием нового Армагеддона, мы не готовы. – Виконт Ротермир».

Итак, вот два утверждения, истинность которых мы на минуту признаем.

1. Настоящий момент может оказаться преддверием нового Армагеддона.

2. Мы не готовы.

Какой из двух этих фактов важнее для цивилизации?

Единственный всепоглощающий ужас цивилизации, христианства, человечества – мысль о новом Армагеддоне. Единственная всепоглощающая забота государственных деятелей на мирных конференциях – то, насколько их страны к нему готовы. Вероятно, они все еще одеты в тоги и торжественно говорят друг другу: «В настоящий момент, который может оказаться преддверием очередного вторжения Карфагена, нам не хватает гоплитов».

Если мы находимся в преддверии очередного Армагеддона, это значит, что мы находимся в преддверии конца света. На этот счет никаких сомнений нет. И вот накануне конца света великие государственные деятели нашей планеты, да поможет ей Господь, продолжают нести сентиментальную, школярскую чушь о достоинстве, чести и престиже, а Величайший Государственный Деятель Всех Времен, вместо того чтобы редактировать журнал The Boy's Own Paper, предлагает защищать величие итальянского народа «песней наших пулеметов». Над ними кренится гигантская осыпающаяся скала, в тени которой они спорят о своих маленьких поединках и о том, кто первым снимет подтяжки. У каждого в голове лишь одна мысль – как не оказаться проигравшим, когда тысячи тонн камня рухнут на них сверху.

Вот что я имею в виду под разговорами о луке и стрелах: мир, каким он был две тысячи лет назад, и полдюжины племен, собирающихся на совет, чтобы посмотреть, не отложить ли вражду до сбора урожая. Именно так Европа обсуждает Мир в 1934 году.