Книга Турецкий дебют, страница 94 – Андрей Лучиновский

— А после что, уже не запоминает?

— А после трёх лет у детей начинает формироваться логическое мышление. В этом возрасте им интересно практически всё: почему солнце светит, а снег падает, почему вода мокрая, а песок сыпется. И на их вопросы надо обязательно отвечать, ребёнок формирует свой собственный мир мыслей и знаний. Этим занимаются родители, именно они закладывают в ребёнка основы для всего дальнейшего обучения.

— Мой отец просто нанял гувернанток, — ухмыльнулась Лика.

— К пяти годам дети уже готовы изучать дар, и если учителя нет, то на этом этапе всё и закончится, дар так и останется в зачаточном состоянии, не в силах взаимодействовать с внутренним резервом. Если же учитель есть, то к тринадцатилетию обучение успешно завершится, одарённый уже может развиваться без чужой помощи.

— Тринадцать — возраст получения родового кольца…

— Когда кольца появились, то их получение просто привязали к окончанию обучения. Дальше всё зависело от самого человека, но чем чаще он пользовался даром, тем больше становился его внутренний резерв.

— Как прокачка в компьютерных играх? — оживилась Лика.

— Дебилы вы малолетние, — покачал головой Рысь, — Как везде в жизни. Опыт и знания можно получать лишь постоянно их применяя. Так и с даром. А вот регрессия произошла всего за пару поколений; не стало учителей, потенциал перестали раскрывать с детства и одарённые деградировали до нынешнего состояния — без колец можно использовать только техники, которые можно изучать по учебникам. И зачастую сила приобретённых умений стала превосходить врождённый дар.

Посмотрев на нас, Рысь резко поднялся.

— На выход.

* * *

— Проходи, Александр, — Император стоял у окна, глядя по проплывавший по Неве теплоход-ресторан.

Хотя Империя готовилась к войне, которую все считали неизбежной, но народ продолжал веселиться как ни в чём не бывало.

— "Хватит веселиться, хватит горевать,

Можно расходиться, можно забывать.

Кто бы что ни сделал, кем бы кто не стал,

Никто не проиграл" [19], — тихо пробормотал Георгий и, резко отвернувшись от окна, спросил, — Ну что, есть новости, брат?

— Да, Ваше Величество, — официально ответил Великий Князь, — Катайский посол испросил на завтра аудиенцию.

И добавил шёпотом:

— А человек от Императора Ли Цу Миня уже здесь, ожидает в малой приёмной.

— А чего шепчешь? — улыбнулся Георгий.

— Чёртова привычка… Как же мне надоела вся эта придворная возня. Скорее бы уже этот Совет прихлопнуть и забыть о нём, как о страшном сне.

— … Хорошо, — произнёс Император, чуть помедлив, — Пусть войдёт.

Пока Александр шёл к дверям, Император приблизившись к столу, опёрся на него рукой. От сегодняшнего разговора зависело очень многое. Нет, Империя ничего бы не потеряла, сложись беседа неудачно, но при хорошем раскладе государство получит огромные территории без гигантских вложений, и с минимальными усилиями.

Великий Князь приоткрыл дверь, в которую прошмыгнул… ребёнок? Карлик! Чёртов шут, как он вообще тут оказался? Александр поморщился. Он любил Мишу Отрепьева, глаза и уши братьев Годуновых, но сейчас его визит был не к месту. Впрочем, сам Миша так не считал.

— Прости, Жора, не успел проверить личность посланца. Я отсюда понаблюдаю, — и, приложив палец к губам, скрылся за тяжёлой портьерой того самого окна, возле которого недавно стоял Император.