Книга Турецкий. Цейтнот, страница 76 – Андрей Лучиновский

— Но вы же вернули дар одному идальго? – влез в разговор Лёня, – Да и у Прозорова работали именно с даром.

— Я учёный, Леонид, и у Прозорова занимался исследованиями и экспериментами. Что касается якобы излеченного мной идальго, так это просто совпадение – вылечил ему рану на голове, а в это время к нему и дар вернулся. Видимо был какой-то психологический барьер.

— А вечная эрекция?

Фаренго рассмеялся:

— Мифы и народное творчество. После того, как дон Хосе пошёл на поправку, он как с цепи сорвался насчёт женщин. Он мне потом сказал, что, почувствовав приближение смерти, понял, как много он в этой жизни пропустил. Вот и решил наверстать пока жив и здоров.

Я тяжело вздохнул:

— Чёрт… И что же мне делать?

— Попробуй поискать в себе, Кирилл. Я знаю, что тебе не впервой ковыряться в своих ощущениях, доктор Городецкий в своё время просветил меня насчёт твоих бед. И ты сам вытащил себя после полного истощения.

— Борисыч меня тогда вытащил…

— Нет, Кира, – перебил меня Фаренго, вставая с кресла, – Он ясно дал понять, что ты помог себе сам, а его роль свелась к наблюдениям и общеукрепляющим процедурам. Ладно, встретимся за завтраком, отдыхай.

Ога… дадут мне отдохнуть, как же. Сейчас будет разбор полётов с Рысью, который успел где-то накосяпорить до такой степени, что его хотели убить. Причём вместе с нами.

— Рассказывай, – я сел напротив Рыси и скорчил гримасу, – Как ты умудрился, где и зачем.

— Три дня назад я был в Сарагосе и… решил заглянуть в гости к одному человечку.

— И чем же знаменит сей человечек? – вопрос выскочил из меня рефлекторно, поскольку я знал, что Рысь просто так ничего не делает.

Значит у него был резон посетить данную личность. Что Лёня и подтвердил:

— У него есть одна из рукописей твоего пра-пра. До сих пор никто не смог её прочитать, что само по себе странно, и я подумал. что это и не рукопись вовсе, а ключ к твоей книге. Помнишь ведь, что там не хватает страниц? А я в Мадридской библиотеке узнал, что зачастую на одной странице книги писалось две, но вторая была зашифрована.

Я вспомнил, что оборванные по смыслу страницы в "Великом даре рода Мехмет" содержали затейливую вязь в виде окаймления текста, и мы всегда воспринимали его как рисунок, не более.

— И ты, мать твою, молчал?!

— Надо было сначала проверить. На хрена мне вселять надежду, если это может оказаться пустышкой?

— Дальше давай!

— А чего дальше? Проник я в дом, никаких проблем. Но вот взломать сейф так и не смог, там амулет почище того, что у вас в хранилище стоит. Устал неимоверно и решил передохнуть, ну и… вышел из "сумрака". Кто ж знал, что у этого эфенди кроме приборов слежения ещё что-то стоит. Прости, Кира, видимо в тот момент я и засветился. Не знаю как, но больше негде.

— Да-а-а… Ну раз тебя вычислили, то теперь придётся форсировать события. Что за эфенди такой?

— Старинный род, в Гишпани осели… Чёрт! А ведь они тут с тех же времён, что и Омер Мехметоглу в столице.

Мы переглянулись.

— Родственники? Или слуги рода, которым прапрадед доверил свои тайны?

— Скорее второе, Кира.

— Интересно, если я сам к ним приду и откроюсь?

— Ни в коем случае. А вдруг они не слуги, а враги вашего рода? Тут надо всё обдумать.

— Пока обдумываем – тебя отловят.

— Сам-то понял чего ляпнул? Теперь я буду настороже, хрен им во весь рот. Но съехать отсюда мне придётся, чёрт его знает, что у этого эфенди за возможности. Поживу, как в Питере после Шлиссельбурга – инкогнито. Банки здесь, конечно, пожиже будут, но деньги в них имеются, не пропаду, – рассмеялся Рысь.