Книга Пункт выдачи, страница 103 – PogosYun

Сердце еще сильнее заколотилось – радость, тревога, страх и уважение смешались в один комок. Бывший руководитель филиала не ушел навсегда из нашей жизни. До этого я думал, что мы тут одни, что наши действия – лишь локальная борьба. А теперь осознавал, что мы часть чего-то гораздо большего, масштабного и невероятного, а возглавлял это Геннадий Денисович по прозвищу Altair.

— Я… не ожидал, что это вы… – сказал я, пытаясь выстроить слова.

— Все только начинается. – Я почувствовал по голосу, что он улыбнулся. – Завтра мы подключим остальные филиалы, а я решу вопросы с Думой, и тогда они точно поймут: с нами не шутят.

Я с легким сердцем решил пойти спать, чтобы с утра продолжить наш протест и не стать Кейзи Джонсом из той самой песни Утёсова… блин, так и захотелось спеть те строки: «Однажды забастовку объявили мы опять…»

Сие осознание давало странное, почти магическое чувство уверенности. Борьба только началась. Менеджеры, какими мы были, а не сделанные ими операторы, не стали сдаваться и продолжат бороться за нашу правду.

Мысленно я снова повторил: «Труселя всех ПВЗ, объединяйтесь!!! Йу-ху!!!»

Всероссийская всешутейшая в своем безумии забастовка, во время которой очень многие мои коллеги взбунтовались, в частности и наш ультрафилиал вышел из строя, продолжалась!

Весь вчерашний день наполнен был такими неожиданными поворотами из серии «вот это да»! Выяснилось, например, что наш предводитель и организатор бунта – это Геннадий Денисович, вернувшийся к нам, чтобы помочь. Новость об этом разлетелась среди нас со скоростью света.

Наш бывший руководитель филиала нашел в своем плотном графике борьбы с беспределом интернет-магазина время, чтобы с нами пообщаться. Мы его тут же добавили в наш личный чат без Подколодного и Васи, а он предложил организовать видеозвонок, с чем все операторы согласились.

И вот Кира, у которой была смена, приступила к своему ничегонеделанию: приходные коробки с товарами остались неотпиканными, а их набралось около двадцати за все эти три дня забастовки.

Я решил в свой выходной посидеть с Кирой, попить чаю с лимоном. Она угостила меня очень острой лапшой из Вьетнама. Я отведал ее и тут же жестами попросил чем-то потушить пожар во рту: такое чувство, что я вот-вот изрыгну пламя, как дракон, или сгорю изнутри адским пламенем. Она, рассмеявшись, сказала: «Я же говорила!» – и дала мне молоко. Острота спала мгновенно.

Кира достала телефон. В мессенджере нас созвал Геннадий Денисович. Экран разделился на кучу квадратиков: трансляций с вебкамер. На одном мы с Кирой, она ела свою порцию острой лапши без всяких проблем. Пётр пил что-то из стакана, Аслан с перекошенным от ярости лицом, Яна дома в наушниках, Манн – важно поправляющий воротник, и, наконец, сам зачинщик бунта, слегка похудевший, с седой эспаньолкой и живыми глазами.

— Привет, коллеги! – сказал он.

— Гена! – обрадовался Пётр.

— Денисыч! – присоединился Аслан.

— Геннадий Денисович, – с перебоями, но слышно было Яну.

— Альтаир собственной персоной! – театрально-высокомерно сказал Манн.

— И тебе не хворать, Генрихович, – ответил тот. – Ну как вы тут поживаете? Полагаю, этот Подколодный вас тут обижал и доставал?

— И Василий тоже, – добавил я.

— Котов? – удивился ГенДен. – Вот что значит: власть развращает…