Книга Кризис Ж, страница 51 – Евгения Батурина

Бумажки заполнили шляпу, и игроки поделились на пары по жребию: квадратики с номерами раздали Кузя с Сашей.

Я попала в пару с Владимиром Леонидовичем. Антонина – с Солнечной. Лены – друг с другом. Марина Игоревна – с мальчиком Сашей, Кузя – с Гораном, Гоша – с Илюхой, к вящей радости последнего. А Боря – с Антоном.

Задача – за установленное время объяснить партнеру, что написано у тебя на бумажке, не используя имена и жесты («писатель Эрнест», изображение бороды, свитера или ружья ведет к дисквалификации). Не понимаешь, что за персонаж заявлен на бумажке, – возвращаешь ее в шляпу до лучших времен. Пара, угадавшая больше всех, побеждает.

Сразу оказалось, что у семилетнего Кузи и 62-летнего Горана телепатическая связь.

— Этот, с ушами! – кричал Кузя, разворачивая бумажку.

— Багз Банни? – вопрошал Горан и выигрывал.

— Этот, с ушами, зеленый? – снова предлагал ребенок.

— Мастер Йода, – догадывался пожилой серб.

— Этот, с ушами и зеленым другом? – продолжал упрямо мальчик.

— Чебурашка, – вспоминал дедушка, знающий российские реалии, и опять оказывался прав.

Лена Большая и Лена Маленькая просто обе много читали.

— Карету мне, карету!

— Чацкий!

— Комету мне, комету!

— Галлей!

— Еще такой же!

— Галилей!

— Промахнулся!

— Акела!

— А в этого, наоборот, попали…

— Ахилл?

— Да! А старая, в ступе?

— Баба-яга!

— А если она же, но среднего рода?

— Бабо… А, предатель?

— Да.

— Яго!

Доктор Владимир Леонидович сокрушался, что никто не выбирает написанные им бумажки. Их бросали обратно в шляпу, потому что не могли разобрать его почерк. Мне, например, попалась вереница совершенно одинаковых крючков. Позже выяснилось, что это был Пржевальский.

Бумажки Гоши и Илюхи тоже в основном отправлялись в шляпу. С почерком там было все в порядке, а вот с героями – не очень. Угадывали их только сами авторы шедевров.

— Вообще-то надо писать имена, которые знают все, – возмущалась Антонина.

— Ты что, не знаешь Led Zeppelin? – удивлялся Гоша.

— Знаю, и что?

— Ну вот, Джон Пол Джонс – их басист.

— А Гизер Батлер – басист Black Sabbath, – подхватывал Илюха. – Стыдно не знать.

— Сказал человек, который только что не угадал Наташу Королеву.

— А такое как раз стыдно знать. Это кто?

— Желтые тюльпаны!

— А розовые розы – не она? Хм, песни-то совершенно одинаковые. А басисты – нет.

— Уйди с моих глаз и не баси. Я уже четыре бумажки достала, на которых какой-то Йен, все время разный.

— Ну, у нас одни Лены, а у них одни Йены, – миролюбиво заметил Гоша. Всех Йенов, от Гиллана до Кертиса, конечно, написал он.

Антонина была в отчаянии: ее партнерша Солнечная из всех героев в первом раунде знала только Рианну. Диалог у девушек не шел.

— Писатель, «Мартин Иден», – говорила Антонина.

— Иден? Не знаю такого писателя, – хлопала глазами Солнечная.

— Да нет, написал книгу «Мартин…». Ладно, проехали, про волков он еще писал!

— М-м… Бианки?

— Так, давай по-другому. Фамилия у писателя, как столица. А зовут его, как собачку.

— Э-э-э… Пэрис Хилтон?

Я очень сочувствовала Антонине – сестра моя совсем не умеет проигрывать.

Выиграли в итоге Боря с Антоном. Это они угадали Пржевальского («Лошадиная фамилия. – Чехов. Овсов? – Путешественник! – А, Пржевальский»), и трех из четырех Йенов («Евреи носят. – Кипы. Пейсы. – А если один? – Пейс. Йен Пейс из Deep Purple?»), и Мартина Гора, и Бека, и Наташу Королеву до кучи. Играли они за одну команду, но процесс, тем не менее, сильно напоминал дуэль. Антон очень широко улыбался, Боря, наоборот, был серьезен и на оппонента поглядывал снисходительно. Впрочем, это единственная реакция, которую он позволил себе по поводу внезапного появления моего бывшего в Нехорошей квартире. И я была ему за это благодарна.