Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 64 – INDIGO

Рядом, чуть позади, сидел разумный, которого Велин представил аратанской стороне как «советника по протокольным вопросам» — имя, ничего не значащее для чужих ушей, и функция, придуманная исключительно для документов. На деле этот разумный не имел никакого отношения к протоколу. Он был последним, кто общался с одним аварским псионом перед тем, как тот три месяца назад замолчал навсегда.

Именно поэтому этого разумного не было в списке делегации, переданном официально. Он значился как техник систем связи — формально низшая должность, не заслуживающая отдельного внимания дипломатического протокола, и именно поэтому идеально подходящая для того, чтобы остаться незамеченным среди сотен других имён.

— Волнуетесь? — тихо спросил Велин, не поворачивая головы, продолжая смотреть на разворачивающуюся впереди станцию.

— Нет, — ответил тот, и в голосе его не было ни намёка на позу, лишь ровная, почти механическая уверенность. — Я слушаю.

— Что вы слышите? — Велин чуть склонил голову набок, как делал всегда, когда ответ собеседника интересовал его больше, чем должность самого собеседника.

— Тишину, — ответил разумный. — Она стала ближе. К этой станции.

— Ближе — это плохо или хорошо? — уточнил Велин, зная заранее, что вряд ли получит прямой ответ, но спросить было необходимо.

— Это значит, что здесь есть о чём молчать, — отозвался разумный после паузы, чуть дольше обычной, за время которой он ни разу не моргнул, продолжая смотреть в одну точку где-то за обшивкой салона. — А это, господин посол, само по себе редкость.

Сидевший через проход секретарь делегации, молодой разумный, почти не участвовавший до сих пор в общем разговоре, невольно поёжился при этих словах и торопливо перевёл взгляд на собственный планшет, будто вычитывая там, что-то крайне важное — хотя на самом деле просто не хотел, чтобы кто-то заметил его беспокойство.

Велин ничего не ответил. Он давно перестал спрашивать, что именно означают подобные фразы.

Три борта аварской делегации заняли в предписанный им полётный сектор, а главная станция Восьмого флота ответила им, подтверждая, что готова их принять.

Грегор находился у стыковочного шлюза за семь минут до расчётного времени прибытия, как и требовал протокол, ни минутой раньше, ни минутой позже. За его спиной, чуть поодаль, замерли двое секретарей и церемониальный караул, выстроенный по всем правилам, но без излишней пышности.

По протоколу прилететь сюда должны были другие разумные более высокого ранга, но прилетел он. С одной стороны, Грегор был даже рад этому, они с Велином давно знали и понимали друг друга, и за годы службы между ними установилось нечто вроде осторожного, но настоящего уважения. Но, с другой стороны, Велин был совсем не тем, кто принимал решения у аварцев, и это было плохо.

Один из секретарей Грегора, молодой разумный по имени Айнер, впервые присутствовавший на встрече подобного уровня, украдкой поправил воротник форменного кителя и тут же одёрнул себя, заметив, что старший секретарь рядом стоит совершенно неподвижно. Ладони у Айнера были влажными от волнения, и он украдкой вытер их о спину кителя, надеясь, что этого никто не заметил.

Индикатор над шлюзом сменил цвет с жёлтого на зелёный. Створки шлюза разошлись с тихим, едва слышным шипением выравнивающегося давления.