Книга На границе империй. Том 10. Часть 16, страница 78 – INDIGO

«Вы делаете большую ошибку. Вы не понимаете, во что вмешались».

Вновь посмотрел на тактическую схему станции, которая вновь появилась на боковом экране — разветвлённая паутина тоннелей, шлюзов, технических отсеков и жилых палуб. Красные точки пиратских позиций не двигались. Они ждали. И я ждал вместе с ними. Ожидание, похоже, затягивалось.

Что же они задумали?

— Баренс. Приготовиться.

Чувствовалось: Баренс всё решил задолго до этого момента и сейчас только ждал команды от меня. Пока я вёл переговоры, он уже что-то поменял в построении, тихо, без лишних слов и запроса у меня. Судя по всему, слышал весь разговор от первого до последнего слова. Молчал и слушал. Впрочем я ведь не скрывал переговоры ни от кого. Он успел согласовать действия с командирами обоих взводов, которые заняли позицию за спинами пиратов. Бойцы уже занимали позиции в исходной точке. Держали цели в прицелах своих винтовок, готовые в любую секунду открыть огонь.

— Готов, — ответил Баренс коротко.

Мне нужно было только отдать команду. Больше ничего не требовалось. Просто «в атаку». Но у меня оставались сомнения: я по-прежнему не понимал логики действий противника. Они занимали позиции и пока не наступали. Вызвали меня, отключились и ничего пока не предпринимали. Хотели учёных и предлагали их отпустить. У меня складывалось впечатление, что между неизвестными и учёными есть какая-то договорённость.

В итоге ни одна из этих деталей не складывалась в понятную картину, сколько бы я ни вертел её так и так.

А я не люблю и никогда не любил непонятных картин.

— Баренс, выдвигай дроидов вперёд. И через паузу выдвигаешься сам.

Решив, для себя, что лучшая защита — это нападение.

— Принял, адмирал, — отозвался Баренс, и в его голосе я расслышал короткую, почти неуловимую нотку облегчения — то самое чувство, что накрывает бойца, когда томительное ожидание, наконец, сменяется движением, а неопределённость обретает форму приказа.

На тактическом экране три треугольника, обозначавшие боевых дроидов, медленно поехали вперёд по коридорной сетке станции — ровно, синхронно, как фигуры на разграфлённой доске, повинующиеся невидимой руке. Я успел заметить, как рядом со значками замигали короткие цифровые метки — уровень заряда орудийных блоков, температура ходовых сервоприводов, состояние брони по секторам. Всё в зелёной зоне. Машины входили в бой полностью исправными, а это в тоннельной войне значило едва ли не больше, чем численный перевес.

— Дроиды на исходной, — доложил кто-то из технического отсека, невидимый мне голос, звучавший ровно и буднично, будто речь шла о плановой перезарядке систем, а не о вводе боевых машин в зону контакта с противником. — Телеметрия в норме, канал управления устойчив.

— Принято, — коротко отозвался я, не отрывая взгляда от экрана.

Только дроиды двинулись вперёд, и я услышал взрывы.

Не одиночный взрыв, а целую серию. Глухие, объёмные, такие, что даже через канал связи ощущаешь, как вибрирует воздух в тоннеле, как сама порода вздрагивает где-то в глубине, словно огромное живое существо ворочается в темноте станции.

— Баренс. Стой. Дроидов остановить.

— Принято, адмирал, — отозвался лейтенант, коротко без лишних слов. В голосе собранность. Никакой паники. Я успел заметить, что за последние минуты что-то изменилось в его интонации: он перестал переспрашивать, перестал искать во мне подтверждение собственных решений.