Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 53 – INDIGO

Когда её выводили, маркиза фон Элтайд обернулась в дверях. Взгляд у неё был ледяной, не просто злой, как у разумного, который уже решил, что сделает потом.

— Ты думаешь, что выиграл, Алекс? Это только начало. Мила и Лера узнают, каким ты бываешь на самом деле. Я сделаю всё, чтобы…

— Вот совсем нестрашно, — ответил ей.

Дверь закрылась, заглушив поток угроз.

Я обернулся к капитану Картрайту. Он стоял бледный, как переборка в вакуумном шлюзе, уже в наручниках, и, кажется, всерьёз обдумывал, не лучше ли было вчера уйти в отставку.

— Капитан, подойдите.

Он приблизился осторожно, как разумный, который ждёт, что пол уйдёт из-под ног.

— Для начала — выговор с занесением в личное дело. Он уже зафиксирован в системе.

Несколько секунд Картрайт молчал. Потом в его глазах что-то сдвинулось — похоже, взяло верх уязвлённое самолюбие.

— Это беспредел, адмирал! — произнёс он, и в его голосе появилось то, что у другого человека я бы назвал отчаянием, но у боевого офицера назову иначе: загнанностью. — Вы не имеете права! Я буду жаловаться!

В ответ я усмехнулся. Не насмешливо, скорее устало.

— Ты решил жаловаться на меня, капитан?

— Да. На вас. На ваши действия.

— Тяжёлый случай. — Я сделал шаг в его сторону и, не торопясь, указал на золотые адмиральские погоны на своих плечах. Мои погоны смотрелись весомо — как они и должны были смотреться. — Вот сюда обратите внимание, капитан. О чём вам говорят эти погоны?

— О том, что вы находитесь в звании адмирала, но это…

— Вот именно, — перебил его. — А с учётом ранения бывшего командующего флота и его временной нетрудоспособности именно я являюсь старшим офицером флота.

— Но…

— А это, в свою очередь, означает, — вновь перебил его, — что именно я, как старший офицер флота, буду рассматривать вашу жалобу на меня. Хотите, чтобы я огласил вердикт прямо сейчас?

Картрайт смотрел на меня с видом человека, только что осознавшего, что сейчас последует.

— Сразу, — ответил он тихо.

— Ваша жалоба рассмотрена и отклонена. Равно как будут отклонены все последующие жалобы. — выдержав паузу, ответил ему. — А теперь, капитан, — двадцать отжиманий. Здесь и сейчас!

Картрайт моргнул. На секунду в его глазах отразилась борьба между субординацией и самолюбием. Субординация победила с минимальным перевесом.

— Но?..

— Вам неясен мой приказ? Это напомнит вам о том, что флотский устав имеет приоритет над любыми просьбами — даже если эти просьбы исходят от маркиз, баронесс или самого императора. Здесь военный корабль, а не светский салон.

Лицо Картрайта стало тёмно-красным, но он опустился на пол прямо посреди мостика — там, где все могли видеть. Пол рубки под его ладонями слабо вибрировал от работы маршевых двигателей.

— Один… два… три…

Операторы за консолями изо всех сил делали вид, что не замечают происходящего.

Я наблюдал за капитаном несколько секунд, затем развернулся к остальному экипажу и сказал:

— Продолжайте работу. Не отвлекаться.

Сам я постоял немного, глядя на дисплей тактической обстановки. Синие маркеры нашей эскадры всё так же медленно ползли по расчётному курсу.

Потом развернулся и пошёл прочь.

С чувством выполненного долга, которое омрачалось только ноющей болью в боку, я направился в свою каюту. Мне нужен был отдых.

Пока шёл по коридору, вспомнил о поручении капитану — собрать сводку по состоянию корабля. С учётом того, что он сейчас отжимался посреди мостика, а потом отправлялся в карцер, ждать результатов пришлось бы долго.