Книга На границе империй. Том 10. Часть 15, страница 27 – INDIGO

Рейман сглотнул. Его кадык дёрнулся вверх и вниз.

— Адмирал, мы не ожидали столкновения с противником в ближайшие сутки…

— Не ожидали? — Сделал шаг к нему и посмотрел прямо в глаза — приём, который работает безотказно, потому что очень немногие умеют выдерживать мой прямой взгляд. — Капитан, вы командуете линкором флагманского класса в составе боевой эскадры, летящей на перехват пиратского соединения. И вы «не ожидали столкновения»? А чего тогда вы ожидали? Экскурсии на пиратский корабль? И что пираты вам её проведут?

Капитан Рейман побледнел. Подбородок слегка дрогнул.

— Адмирал, я… мы получили приказ о выходе всего час назад. Времени на подготовку…

— Времени? — перебил его. — Капитан, боевой корабль должен быть готов к вылету в течение часа с момента получения приказа. Это базовый стандарт флота. Прописан в уставе флота. Вы командуете линкором уже сколько?

— Три месяца, адмирал.

— Три месяца, — повторил я задумчиво, позволяя паузе поработать. — И за это время вы так и не удосужились довести экипаж до боевой готовности? У меня складывается ощущение. Причём это ощущение сильное. Что с вашим назначением явно поторопилось командование флотом. Впрочем, это не сложно исправить.

Молчание Реймана было красноречивее любых слов. Я перевёл взгляд на старпома.

— Старший помощник Хольберг, кто дал разрешение на увольнение трети абордажной команды накануне боевого похода?

— Я, адмирал, — Хольберг выпрямился с усилием, которое было почти физически ощутимо. — Я ничего не знал об отправке корабля и считал, что экипажу не помешает отдых…

— Считали, — зло кивнул я. — А выяснить у капитана или у искина было сложно? Сводка текущих приказов эскадры — стандартная утренняя процедура для старшего помощника. Вы её делали сегодня утром?

— Адмирал…

— Молчать! — отрезал я. — Оба — упор лёжа принять!

— Но, адмирал! — начал было Хольберг, и на его лице мелькнуло то выражение, которое я ненавижу больше всего — смесь оскорблённого достоинства и неверия в реальность происходящего.

— У вас есть возражения, офицер? — посмотрел на него холодным злам взглядом. — Хотите оспорить мой приказ? Здесь? Сейчас? При подчинённых?

Хольберг сглотнул и отвёл взгляд.

— Нет, адмирал.

— Отлично. Тогда упор лёжа принять! Начинаем отжимания! Двадцать раз! — развернулся к абордажникам, застывшим в ожидании. — Касается всех! Искин, начинай считать у каждого, чтобы никто не простаивал!

— Принято, адмирал.

— К отжиманиям приступить! Один! Два! Три! Четыре! Пять!..

Именно в этот момент я услышал смешок.

Негромкий — едва слышимый за ритмичным бряцанием снаряжения абордажников, выполняющих упражнение. Но достаточно отчётливый, чтобы вырвать меня из состояния командирского раздражения. Инстинктивно с резкостью, я обернулся, резкостью, которая заставила болезненно потянуть сросшиеся рёбра, и мир перед глазами на мгновение качнулся.

Лана была права, — мелькнула мысль. — До полного восстановления мне ещё очень далеко.

Я находился у основания лестничного трапа, по которому только что спустился с челнока. И на этих ступенях, словно в театральной ложе, располагались мои случайные зрители.

На третьей ступени снизу Лана. Тёмные глаза блестели нескрываемым весельем, а уголки губ дрожали от усилия — она явно держала улыбку в узде и проигрывала эту схватку с нарастающим счётом.