Книга На границе империй. Том 10. Часть 14, страница 98 – INDIGO

Она повернулась ко мне, и в её взгляде читалась искренняя обеспокоенность.

— Ты понимаешь, о чём я говорю? Твоё левое лёгкое было проколото обломком ребра. Сантиметр в сторону — и ты бы захлебнулся собственной кровью на корабле. Сердце работало с огромной перегрузкой почти час. Печень и почки до сих пор пытаются вывести из тебя всю ту дрянь, что ты ввёл себе сам. И это не просто пара царапин, которые заживут за несколько дней.

— Неделю, значит? — я попытался улыбнуться, изобразить лёгкость, которой не чувствовал, но получилось скорее похоже на болезненную гримасу. Уголки губ дёрнулись, и я тут же пожалел о попытке.

— Минимум, — жёстко ответила Лана. — Может, неделю, а, возможно, и больше — две, три. Всё зависит от того, как пойдёт восстановление. Как твой организм будет реагировать на терапию. Как быстро регенеративные процессы справятся с повреждениями. — Она вздохнула, и я увидел, как напряжение в её плечах стало чуть меньше. — Ты перенёс два тяжёлых ранения почти подряд, Алекс. Сначала взрыв с начальником контрразведки. А потом, не успев нормально восстановиться, ты попадаешь в настоящую мясорубку. Твоё тело не железное, хотя ты, похоже, привык думать иначе.

Она права. Я всегда полагался на свою выносливость, на способность быстро восстанавливаться. Но даже у самой совершенной машины есть пределы. И я, кажется, эти пределы перешагнул.

— Хорошо. Обещаю лежать смирно и думать только о хорошем. О зелёных лугах, белых коровах и прочей ерунде.

— Вот и отлично, — одобрительно кивнула она и подошла к капсуле, чтобы активировать программу глубокого сна. — Сейчас я запущу режим ускоренной регенерации. Ты будешь спать восемь дней. За это время твой организм должен справиться с самыми критическими повреждениями. Когда проснёшься — уже сможешь хотя бы ходить.

Последнее, что я помню — мягкое жужжание капсулы, меняющее тон, и приятное тепло, разливающееся по венам вместе с очередной дозой введённого препарата.

Пришёл в себя через восемь дней.

Лана привычно находилась рядом, заметив, что я очнулся — вероятно, изменились показания датчиков — она обернулась. На её лице на мгновение промелькнуло облегчение, искреннее и яркое, тут же сменившееся привычной профессиональной сосредоточенностью. Но я успел заметить эту первую реакцию, и на душе стало чуть теплее.

— Молодец, — кивнула она с одобрением, и уголки её губ изогнулись в подобии улыбки. — Вижу, что стараешься. Заметны явные улучшения. Показатели жизненных функций в зелёной зоне. Все критические параметры стабилизировались. Регенеративные процессы идут даже лучше, чем я ожидала.

Она подошла ближе, и я увидел, что в руках у неё был медицинский сканер — небольшое устройство размером с ладонь, усеянное мигающими индикаторами. Она провела им над моей грудью, сканируя состояние внутренних органов.

Сам огляделся. Палата была всё той же — небольшой, метров десять на пятнадцать, но хорошо оборудованной. Очень похожей на ту камеру, где меня держали после первого инцидента с начальником контрразведки. Стандартный медблок службы безопасности — функциональный, без излишеств. Никаких окон, только безликие белые стены из композитного пластика и тихое, почти умиротворяющее гудение систем жизнеобеспечения. Вентиляция работала безупречно. От монотонного звука циркуляции воздуха начинало слегка клонить в сон, но я заставил себя сосредоточиться, отогнать остатки дремоты.