Книга На границе империй. Том 10. Часть 14, страница 76 – INDIGO

Один клинок полоснул по его правой руке — той самой, что держала клинок. Движение было настолько быстрым, что я едва уловил его. Заметил только тонкую алую линию на руке Болтуна.

И его рука повисла плетью, пальцы разжались, клинок с лёгким звоном упал на пол.

Багира одним движением перерезала ему все связки и сухожилия на руке — точный, хирургический удар в нужную точку. Я видел эту технику раньше, видел в бою. Она прекрасно знала строение тела и могла отключить любую конечность одним ударом.

Болтун вскрикнул — короткий звук боли и изумления — и другой рукой попытался выхватить нож. Откуда он его достал, я не понял — видимо, запасной, спрятанный где-то в складках брони. Но Багиру было уже не остановить.

Я видел её в бою множество раз и знал, что у Болтуна не было даже призрачных шансов против неё. Багира — мастер ближнего боя, возможно, лучший, кого я знал. Её обучали с детства. Потом она провела десять лет в специальных подразделениях, где оттачивала своё искусство в реальных противниках.

Багира двигалась как живая тень, её силуэт казался размытым, нечётким. Её клинки мелькали в воздухе с такой скоростью, что глаз едва успевал уловить их траектории. Звон, искры, снова звон. Болтун пытался защищаться оставшейся рукой, но это было жалкое подобие сопротивления.

Он был хорош. С этим не поспоришь. Опытный боец, но против Багиры это не имело никакого значения. Это было похоже на поединок студента первого курса против профессора. Их уровни были несопоставимы.

Второй удар пришёлся точно в сплетение нервов на его левом плече — я видел, как напряглись мышцы Багиры в момент удара, как клинок вошёл точно под нужным углом. Болтун вскрикнул громче, его лицо исказилось от боли. Запасной нож выпал из онемевших пальцев, звонко стукнувшись о металлический пол.

Обе руки повисли плетью. Он уже не мог сопротивляться.

Третий удар был предупреждением — клинок остановился в миллиметре от его горла. Один миллиметр. Между жизнью и смертью. Между дыханием и вечностью.

— На колени, — холодно приказала Багира.

Голос её был тихим, спокойным, абсолютно бесцветным. В нём не было ни злости, ни торжества, ни даже удовлетворения. Голос профессионала, выполняющего работу.

Болтун застыл. Всё его тело напряглось, как струна. В его глазах я увидел то, чего не видел раньше, страх. Настоящий, животный, первобытный страх. Тот страх, который возникает, когда смерть становится реальностью в миллиметре от твоей сонной артерии.

Его зрачки расширились. Дыхание стало частым, прерывистым. На лбу выступил пот. Я видел, как дрожат его губы.

Он медленно, очень медленно опустился на колени. Не сводя взгляда с клинка у своего горла, он опустился, пока его колени не коснулись пола.

Вот так, — подумалось мне с мрачным удовлетворением. Вот так выглядит самоуверенность, столкнувшаяся с реальностью.

Мила приблизилась к нему — её шаги были тихими, но тяжёлыми. В её походке читалась едва сдерживаемая ярость. Она остановилась прямо перед ним, глядя сверху вниз. Её лицо было холодным как лёд космического пространства, но глаза. Её глаза горели ненавистью.

— Ты сказал, — начала она, и голос её звучал тихо, но каждое слово было как удар молота, — что на нас тоже есть цена?

В её голосе звучала ледяная ярость, которую она с трудом сдерживала. Я знал этот тон. Знал, что значит, когда Мила так говорит. Это значит, что кто-то сейчас очень, очень сильно пожалеет о своих словах.