Книга На границе империй. Том 10. Часть 14, страница 58 – INDIGO

Не успел я как следует перевести дух, выровнять сбившееся дыхание и оценить ситуацию, как на освободившееся место почти мгновенно шагнул второй противник. Он буквально перешагнул через ещё тело своего товарища, даже не взглянув вниз, не показав ни малейшей эмоции.

И я сразу понял: этот противник совершенно другого, значительно более высокого уровня мастерства.

Стройный, жилистый. Он был их командиром. Два боевых клинка в его руках двигались как живые существа, переплетаясь в смертельном, почти гипнотизирующем танце. Восьмёрки, круги — база любого клинкового боя, выполненные с абсолютной точностью. Лезвия мелькали в воздухе, со свистом, рассекая воздух, оставляя за собой почти видимый серебристый след в тусклом свете аварийных ламп. Лицевой щиток приоткрыт, как у меня, чтобы можно было лучше дышать при поединке.

— Ну что, приятель, — его голос был удивительно спокоен, почти дружелюбен, с лёгкой насмешкой, — готов к настоящему танцу? Я уже понял, что он был разминкой для тебя. А вот я… — он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, — я совсем другое дело.

Он не ждал ответа.

С первых же секунд яростной схватки я понял с холодной тревогой, что этот противник гораздо более опытен и технически подготовлен не хуже, а может, даже лучше меня. Разница в уровне была очевидна — каждое его движение, каждая стойка, каждый перенос веса говорили о длительных тренировках и реальных боях. Не был бы я на последнем издыхании, не уступил бы ему — это я точно знал. В своей форме, свежий, полный сил, я мог бы с ним тягаться на равных. Да и несколько новых приёмов, подсмотренных у аграфа, и других моих противников, сыграли бы в мою пользу. Но мои силы были на исходе, стимуляторы начинали давать обратный эффект, дрожь в руках, туман перед глазами, реакция стала замедляться, а ведь чуть дальше маячил третий противник.

Ты мёртв, — холодно, почти без эмоционально зафиксировал факт мой разум. Это конец. Здесь, в этом грёбаном коридоре, на этом куске металлолома ты умрёшь.

Вот только я не собирался сдаваться на милость победителя и упорно цеплялся за жизнь, ведь мне было сейчас, за что сражаться. Там наверху станции находились мои дети, с которыми я только познакомился.

Поэтому я понял, нужно забыть все правила, плюнуть на тактику и нанести такой урон противнику, чтобы он пожалел, что связался с тобой. Даже если это последнее, что я сделаю в своей жизни.

Мой противник атаковал, не торопясь, с методичной точностью хирурга, проводящего сложную операцию, каждый его удар был заранее рассчитан и выверен до миллиметра. Никакой спешки, никакого гнева или азарта — только холодный расчёт убийцы, которому платят за чистую работу.

Сам я парировал удары из последних сил, мышцы горели, будто налиты расплавленным свинцом и продолжал отступать под его неумолимым натиском, теряя метр за метром, пытался совершать контратаки при любой малейшей возможности — финты, подсечки, удары в корпус, — но он словно предугадывал каждое моё следующее движение, читал меня как открытую книгу, предсказывал действия на два, три шага вперёд.

— Хорошая попытка, — усмехнулся он, на мгновение остановившись, отбив, мой очередной выпад лёгким движением запястья. — Но недостаточно хорошая.

Первая серьёзная рана пришла неожиданно — быстрый скользящий удар по левому плечу, который я даже не успел полностью зафиксировать глазами. Просто вспышка движения, и взрыв боли. Моя защита едва сдержала основную силу удара, клинки встретились с треском, но острое лезвие всё же прорезало плотную многослойную ткань моего скафандра и оставило длинную кровоточащую красную полосу на коже.