Книга На границе империй #09-1, страница 92 – INDIGO

— Забирайся в капсулу. Сам залезешь или тебе охранники помогут?

— Зачем?

— Проверить тебя нужно.

— У меня ранение в ногу.

Туда, похоже, попала грязь и началось заражение. Нога болела и начала опухать.

— Вижу, залезай, — сказал он, не поворачиваясь ко мне.

С трудом забрался в капсулу.

— Хочу предупредить, у меня было повреждение нейросети, и я потерял память. Другую нейросеть мне не поставить.

— Посмотрим.

Крышка закрылась.

Очнулся — сижу на стуле в какой-то маленькой комнатке. На шее рабский ошейник. Потрогал шею — пусто, нейросети не было. Это место заклеено медицинской лентой. Ногу никто не вылечил, опухоль так и осталась. В комнатке я один. Посидел на стуле, это мне надоело, и я похромал к двери. Попробовал открыть — закрыто. Как я теперь без нейросети буду? Даже дверь не откроешь, поубиваю всех, твари. Теперь планшет нужен, а денег нет, даже штанов и тех нет. Алекс, просыпайся, давно пора расставить точки над «i». Хотел ведь вырубить охранников в медцентре, но решил, что пускай вначале подлечат. Вот и подлечили тебя, болван. Придётся раненым валить отсюда.

Дверь резко открылась, я получил разряд из станера и опять отключился.

Пришёл в себя — опять грузовик. Я связан и лежу в кузове. В этот раз я один связанный. Рядом сидел разумный и рассматривал меня. Самое странное в этой картинке то, что он был белым. Вначале подумал, что у меня от всех этих травм головы начались видения. Закрыл глаза, снова открыл — похоже, не видение, а реальность. Он сидел у моего изголовья довольный, смотрел на меня и молчал.

— Ты кто?

— Я твой хозяин теперь, а ты мой раб. Я тебя купил на аукционе.

Значит, в этой комнатке прошёл аукцион по моей продаже. Мне там тогда показалось, что стена передо мной странная какая-то. Ну что же, так даже проще. Нужно только выяснить, кто он такой и как отсюда бежать.

— Что молчишь, раб?

— Что ты от меня хочешь услышать?

— Как ты обращаешься к хозяину?

Меня пронзила сильная боль от ошейника. Мне она уже была знакома. Меня от этого выгнуло в дугу. Он несколько минут держал её, потом отпустил.

— Ты только что подписал себе смертный приговор, урод.

Сильнейшая боль пронзила меня снова, и я отключился.

Пришёл в себя, уже лёжа на улице. Руки и ноги свободны, но от ошейника идёт толстая цепь к ближайшему зданию. Рядом стоят пятеро и рассматривают меня: четверо мужчин и одна женщина. Вернее, взрослых мужчин только двое, а двое подростки. Мужчины вооружены угольниками, а подростки ножами. Напротив здания, к которому я был пристёгнут, находился большой дом и помимо этого во дворе располагались ещё две небольших постройки. Они были закрыты и что в них находилось — не видно. Недалеко припаркован грузовик, на котором меня сюда привезли. Первой высказалась женщина:

— Смотри, живучий. Реджи, ну и зачем ты его купил? — спросила женщина.

— Фила, он стоил всего каких-то сотню корпоратов, — ответил ей тот с кем я ехал в кузове.

— Что ты с ним будешь делать? Он бесполезен, нейросети у него нет и её не поставишь. Мало того, тебе его сейчас кормить придётся.

— Ерунда, я его на бои выставлю.

— Ты болван, Реджи. Посмотри на него, он ранен, ты его лечить собрался?

— Зачем? Так отправлю.

— Никто не возьмёт его в таком виде. Он же на ногах не стоит. Сдохнет, сам будешь с корпоратами объясняться, почему он у тебя сдох.