Книга На границе империй #07-1, страница 24 – INDIGO

Остановился, не понимая, что значит. Он недолго меня рассматривал, потом спросил:

— Ты здесь один?

— Один. С кем я могу здесь быть?

— Спускайся обратно в кабину.

— Как скажешь.

Развернулся и пошёл обратно. Он спустился за мной следом, убедился, что мы одни в кабине, но по-прежнему не опускал оружия.

— Что у тебя случилось?

— Не знаю, комбайн вырубился, я и пошёл посмотреть, почему.

— Ты разбираешься в комбайнах?

— Нет, откуда?

— Тогда почему ты решил, что сможешь его отремонтировать?

— Ничего я решил, а просто хотел посмотреть.

— Почему он у тебя выдал поломку, а сейчас заработал?

— Он сломался, и я долго ждал кого-нибудь, потом решил посмотреть, что с ним и смог его починить.

Он подвис на несколько секунд, видимо, смотрел запись с камеры наблюдения в кабине.

— Как ты смог его починить?

— Там шишка попала между валами, убрал её остатки оттуда, он и заработал.

— Как ты понял, что причина в ней?

— Не знаю, просто понял.

— Странный ты, — сказал он и опустил игольник.

— Какой есть. Не странней тебя.

— Это почему?

— Ты сам из бывших рабов, а нас боишься.

— Потому что никогда не знаешь, что вы выкинете.

— Скажи мне, как ты смог освободиться?

— Кто тебе сказал, что я освободился?

— Ошейника ведь нет на тебе.

— Это ничего не значит. Думаешь, я не понимаю, что здесь каждый мечтает мне глотку перегрызть?

— Ты так и не ответил, как тебе удалось от ошейника избавиться?

— Работай.

— Не могу, комбайн отключился и не включается.

— Сейчас заработает, я всё проверил.

Он вышел из кабины и через пару минут я увидел, как он на спидере облетел комбайн и улетел обратно. Нажал кнопку запуска, и комбайн продолжил стричь дальше. Что значит, что он не свободен? Когда мы с Гинаром вечером возвращались из мастерских, решил спросить об этом у Гинара и рассказал ему о нашем разговоре.

— Гинар, что это значит?

— Не знаю, он никому никогда не рассказывал, думаю у него рабский контракт.

— Это что такое?

— Он вроде свободен, но не может уволиться или расторгнуть его.

— Почему?

— Не знаю, разные бывают варианты, скорей всего нужно выплачивать большую неустойку.

— Фил тоже такой?

— Нет вроде, но я никогда не спрашивал, возможно, тоже.

— Ты чего такой хмурый в последнее время? С Филом проблемы?

— С ним нет проблем. Думаю, меня скоро заберут.

— Да ладно, ты не провинился ни в чём, и потом кто будет ремонтировать комбайны?

— Кин тоже так думал, и где он?

— Не переживай ты раньше времени.

— Не переживаю.

Вот только на его лице было написано прямо противоположное. Вечером мы болтали о том, о сем, и он охотно рассказывал про то, где побывал и про планету, где он вырос. Вначале он служил в рейнджерах на планете. Когда закончился контракт, перебрался в наёмники и оказался в небольшой успешной наёмной группе. Вот только в последней операции им не повезло. Они должны были уничтожить главаря крупной уличной банды здесь, но сами попали в засаду банды. Погиб весь отряд, кроме него. После чего банда продала его в рабство. Так он оказался здесь.

Следующие три дня прошли без изменений — я так же стриг на комбайне, а он ремонтировал их. Вот только он замкнулся в себе и молчал. На третий день вечером, когда мы ждали последние комбайны в гараже, ко мне подошёл Хал и сказал, чтобы я шёл за ним. Он меня привёл в мастерскую, где работал Гинар, и здесь же находился Фил.