Книга Третий. Том 7, страница 117 – INDIGO

Невольно вспомнилась та самая камера службы безопасности станции, куда я попадал недавно и уже не в первый раз, серые исцарапанные стены, ржавый умывальник, ледяная вода. Тогда я тоже вслушивался в звуки за дверью, пытаясь угадать по шагам и голосам, что меня ждёт дальше. Разница была лишь в одном. Тогда я точно знал, где я нахожусь, и кто меня туда посадил. А сейчас я ничего не знал. Неизвестный челнок, неизвестная транспортная компания, и неизвестное место, куда нас отправляли. Всё это составляло слишком много неизвестных.

Неожиданно дверь нашей секции с лязгом откатилась в сторону, и на пороге, перекрывая собой почти весь проём, возник Кардай. Его лицо, то самое, что ещё недавно, во время моего пребывания в медчасти колонии, сохраняло маску казённого равнодушия, теперь исказилось нескрываемой злобой. Желваки на скулах ходили ходуном, ноздри раздувались, а глаза буквально сверлили меня сквозь прутья решётки. Через решётку он посмотрел на меня с такой ненавистью, что, будь его воля, наверное, испепелил бы взглядом на месте. За его спиной, чуть позади, замерли трое охранников, возможно, это были те же, что тащили меня сюда.

— Сидишь? — спросил Кардай, обращаясь явно ко мне, и в голосе его звенело плохо скрываемое раздражение.

— А что, прыгать надо? — огрызнулся я в ответ, не удержавшись колкости. У меня появился самый простой замысел и расчёт. И чем сильнее я его разозлю, чем меньше он будет думать, и может высказать на эмоциях, что здесь происходит на самом деле.

— Вот из-за него всё! — зло высказался Кардай, повернув голову к охранникам за спиной, словно ища у них поддержки.

— Да ладно тебе, Кардай, — лениво отозвался один из охранников, тот, что постарше, со скучающим лицом. Он привалился плечом к переборке коридора. — Мы за его доставку отвечаем. Так что остынь и не порти воздух почём зря.

— Да, Кардай, — подумаешь, слетаем с ними и вернёмся, — добавил второй, помоложе, пожав плечами так беспечно, будто речь шла о рутинном рейсе за грузом, а не о конвоировании опасных заключённых в неизвестном направлении. — Слетаем, проветримся, а потом вернёмся. Делов-то.

— У меня были другие планы на эту неделю, а сейчас всё накрылось, и всё из-за него, — зло бросил Кардай, ткнув в меня пальцем.

Невольно усмехнулся в ответ. Планы у него были, значит. Какие могли быть планы у надзирателя колонии? Увольнительная, кружка дешёвого пойла в местном баре, свидание с очередной девицей из клуба? Что бы это ни было, мне, признаться, было решительно всё равно, чьи планы полетели к чертям из-за моей персоны. Своих забот хватало с избытком, и главная проблема сидела, напротив, и с явным интересом наблюдала за нами.

— Ну что, всех погрузили? — раздался со стороны трапа новый голос — деловитый, хрипловатый, принадлежавший, судя по всему, подошедшему сзади пилоту или капитану судна. Я скосил глаза, насколько позволяла решётка, и различил невысокую жилистую фигуру в потрёпанном лётном комбинезоне, с нашивками неизвестной мне транспортной компании на плече и планшетом в руке, он постоянно поглядывал куда-то в сторону кормы, сверяя какие-то данные на планшете.

— Всех погрузили, — отозвался один из охранников, тот, что постарше.

— Тогда вылетаем. У нас график, и от него мы уже отстаём — коротко бросил пилот, не тратя времени на любезности, и, судя по звуку удаляющихся шагов, уже развернулся и ушёл в сторону кабины, где его дожидались собственные заботы по подготовке к вылету.