Книга Дикарка для Альфы, страница 69 – Рая Вельс

— Обыскать их, — холодно приказал Дамир. — Всё, что найдёте, ко мне: одежду, оружие, любые знаки. Потом прочешите овраг и поднимите следы от самой границы.

Он выпрямился во весь рост, потом замер, вглядываясь в белесую пелену леса. Решение пришло мгновенно — жёсткое, бескомпромиссное, не терпящее возражений.

— Перекрыть все сектора, — твёрдо произнёс Альфа, и в его голосе прозвучала абсолютная, непререкаемая власть. — Поднять резервные патрули. Въезд и выезд запретить. До моего личного распоряжения через границу не пройдет ни одна живая душа. При неповиновении — действовать на поражение.

— Понял, — коротко ответил Марк.

И пока по всему периметру земель Южного клана стягивались усиленные патрули, наглухо запирая границы, на другом конце леса время текло совершенно иначе. Далеко от залитых кровью сугробов, в безопасной глуши, куда не долетал запах опасности, царил мир, который Альфа поклялся защищать любой ценой.

Упрямство равных

В маленькой бревенчатой избушке деда Матвея тишина казалась почти осязаемой. Лишь поскрипывали от мороза венцы да тихо потрескивали дрова в печи, наполняя комнату сухим, ласковым теплом.

Нея сидела у небольшого запотевшего окна. На коленях лежало шитьё, к которому она не притрагивалась уже с полчаса. Вся её фигура выражала натянутую, невидимую глазу струну.

Она ходила по дому, переставляла кружки, подбрасывала поленья в топку, помогала деду Матвею разбирать силки — но каждые несколько минут бессознательно возвращалась к окну. Ей казалось, что стоит лишь отвернуться от заснеженной опушки — и она непременно пропустит что-то невероятно важное.

Нея вслушивалась в тишину. Не послышится ли за ветром знакомый, глубокий хруст снега под тяжелыми лапами? Не мелькнёт ли между тёмными сосновыми стволами огромная, иссиня-черная фигура?

Она сама себе боялась признаться в том, что происходит внутри. До сих пор всё было иначе: Дамир искал её, Дамир приходил, Дамир защищал и догонял. Впервые за все это время Нея ждала его сама.

Матвей, сидевший за столом и неторопливо строгавший сухую липовую ложку, добродушно ухмыльнулся в усы, не поднимая глаз от работы.

— Окно от твоих взглядов быстрее не откроется, милая, — тихо проговорил старик.

Нея вздрогнула, вспыхнула до самых корней волос и тут же отдёрнула руку от подоконника.

— Я… я просто смотрю, не идет ли метель, — смущённо пробормотала она, хватаясь за краешек скатерти.

— Ну да, ну да, — понимающе протянул Матвей, и в его мудрых глазах мелькнула едва заметная грусть. — Уж раз двадцать проверила. Стекло скоро протрёшь.

Нея насупилась, отвернулась и с подчёркнутым усердием принялась переставлять травяные сборы на полке, пытаясь скрыть вспыхнувшие щёки. Но стоило старику снова уткнуться в деревяшку, как она невольно коснулась кончиками пальцев губ, всё ещё хранивших тепло его поцелуя.

Девушка тут же отдёрнула руку, будто обожглась.

Что это вообще было?

Ответа не находилось. Зато у ее волчицы никаких сомнений не оставалось: та довольно потянулась в глубине сознания, свернулась тёплым клубком и совершенно бесстыдно замурлыкала от воспоминания о горячих ладонях Дамира.

— Предательница, — едва слышно пробормотала Нея.

Зверь внутри лишь сладко заворочался в ответ.

И девушка вдруг осознала самую страшную и прекрасную вещь. Ей хотелось, чтобы он вернулся, вовсе не потому, что этого требовала зовущая его звериная суть. Ей хотелось этого самой. Ей просто был нужен Дамир.