Книга Дикарка для Альфы, страница 61 – Рая Вельс

Без шкуры зверя

Прошло три дня. Три странных, натянутых, словно звенящая до предела струна, дня, которые полностью перевернули привычный, многолетний уклад жизни Южного клана.

Днём Дамир Викторович превращался в сурового, беспощадного альфу, от одного взгляда которого подчинённые теряли дар речи. В его кабинете кипела напряжённая работа. Врачи и химики закрытой клиники клана один за другим приносили промежуточные отчёты, детально разбирая каждую строчку из медицинских записей. Каждая новая расшифровка, каждая найденная в бумагах латинская формула выжигали внутри Альфы дикую, глухую ярость.

Доктора доступным языком объяснили ему суть этой страшной схемы. Андреевский годами сушил силы Неи, заставляя день за днём принимать горькие прессованные капсулы, глушащие сущность оборотня. Это не просто подтачивало память и физическое здоровье девочки — этот губительный состав планомерно, день за днём выжигал и погружал её внутреннюю волчицу в глубокую, искусственную кому. Её медленно, профессионально ломали изнутри, превращая в бессильную, смиренную и послушную тень.

Но тяжелее всего для Дамира была вовсе не эта страшная правда, а вынужденное бессилие.

Каждый день он лично приезжал к опушке леса, глуша двигатель своего внедорожника неподалёку от избушки деда Матвея. Но дальше кромки деревьев пройти не мог. Мудрый старик Матвей выходил на крыльцо и молча перекрывал собой дорогу.

— Не время, — качал головой дед, встречая тяжёлый, налитый янтарём взгляд вожака. — Забери её сейчас силой в свои каменные хоромы — и ты окончательно сломаешь девочку. Слишком много боли было в её жизни. Для тебя она — волчица. А для себя самой она всё ещё напуганный ребёнок, у которого только что выбили почву из-под ног. Дай её человеческой душе привыкнуть. Не ломай суть, которую нужно открывать с нежностью.

И Дамир, сжимая кулаки и едва сдерживая рвущегося наружу зверя, был вынужден отступать. Переступая через гордость Альфы, он покорялся мудрости лесника. Понимал: старик прав. Сделать шаг силой — значит потерять её навсегда.

Потому что его временем была ночь.

Каждый вечер, как только на вековые сосны опускались густые сумерки, иссиня-чёрный волк уже ждал её на опушке. И едва крыльцо избушки тихо скрипело, а из дверей выбегала белоснежная, гибкая тень, весь внешний мир для Альфы переставал существовать. Все проблемы клана, нераскрытые заговоры и дневная усталость растворялись в морозном воздухе.

За эти три ночи они исходили десятки километров по заснеженному хребту. Это было похоже на дикий, невероятно прекрасный и нереальный сон. Они резвились в глубоких сугробах, соревнуясь в безудержной скорости, взбирались на самые высокие скалистые утёсы и вместе любовались залитыми лунным светом долинами. Дамир бережно, шаг за шагом уходил от привычного образа доминирующего вожака, показывая ей то, чего она была лишена всю жизнь: свободу, красоту их природы и абсолютное доверие. Он учил её слушать дыхание засыпающего леса, различать принесённые ветром запахи и больше никогда не бояться собственной дикой силы.

Нея расцветала на глазах. Волчица внутри неё ликовала, наслаждаясь каждым мгновением этой новой жизни. Рядом с ним она впервые не чувствовала себя «больной», «странной» или «неправильной». В эти часы безудержного бега она была настоящей — гордой, сильной и свободной.