Книга Дикарка для Альфы, страница 54 – Рая Вельс

Нея отрицательно замахала головой, отказываясь верить.

— Нет. Папа не говорил мне! Но я знаю что я здешняя, я всю жизнь прожила на этой земле!

— Прости меня, конечно, милая, — тихо, но твёрдо перебил её дед Матвей, — но не поверю я, что истинный отец стал бы делать с ребёнком такое. — Тот, кто растил тебя, искренне мог считать, что спасает. Но тот, кто родился среди оборотней, никогда не стал бы запирать волчицу.

У оборотней детки с самого младенчества, с первых месяцев перекидываются, учатся жить со своим зверем бок о бок. А ты, ты ведь впервые обратилась только здесь, у меня в избушке.

Он подался чуть вперёд и посмотрел ей прямо в душу.

— Прими себя, Нея. Прими свою сущность, потому что это твоя кровь, твоё естество. Если ты продолжишь воевать со своей волчицей и ненавидеть её, это плохо закончится. И для тебя, и для нее. Вы просто разорвёте друг друга изнутри.

Дед Матвей поднялся, снял с вешалки её теплую шаль и набросил девушке на плечи. Затем он подошёл к тяжелой деревянной двери и распахнул её настежь. В избушку ворвался морозный, чистый лесной воздух, пахнущий хвоей и свежим снегом.

— Иди-ка ты на улицу, — по-доброму, но настойчиво сказал старик. — Походи по лесу. Поохоться. Там за оврагом зайцев немерено.

Нея дикими, испуганными глазами уставилась на него, отшатнувшись.

— Что?! Какая охота?! Дедушка Матвей, вы о чём?!

Старик тепло и добродушно ухмыльнулся.

— Это нормально, дочка. Оборотни не всегда питаются дичью, мы ведь люди в первую очередь. Но прямо сейчас ты должна дать своей волчице волю. Дай ей свободу, надышаться, побегать! Не запирай её больше внутри. Она и так просидела в тёмной клетке семнадцать лет.

Нея стояла на пороге, чувствуя, как морозный ветер щекочет лицо. Внутри, где-то в самой глубине груди, сладко и тоскливо потянулось что-то живое. Зверь под её кожей не рычал и не угрожал — он лишь просительно и доверчиво ждал разрешения просто сделать шаг.

Она взглянула на деда Матвея, кивнула и сделала шаг за порог — навстречу ночному лесу и самой себе. Она плотнее запахнула шаль и медленно пошла прочь от избушки.

Вокруг шумел старый, вековой лес. Снег тихо хрустел под ногами, а в морозном воздухе разливалась звенящая, почти сакральная тишина. Она шла всё глубже между заснеженными деревьями, постепенно замедляя шаг. Впервые за всё это время Нея шла не для того, чтобы убежать или спрятаться от мира, а чтобы просто остановиться и услышать… саму себя.

Девушка замерла посреди заснеженной поляны и зажмурилась, устремив весь свой разум внутрь — в ту тёмную, пугающую глубину, откуда раньше приходили лишь боль, бред и ядовитый огонь в венах.

Но на этот раз боли не было. Внутри, под самым сердцем, трепетало чьё-то тёплое, живое дыхание. Там доверчиво и тоскливо ждала её волчица.

«Отпусти меня…»— прозвучало в сознании не словами, а чистым, молящим чувством. Это не был агрессивный, дикий порыв монстра. Зверь больше не вырывался с боем, не ломал кости изнутри, а словно просил человеческую душу о доверии. Волчица жаждала свободы, но хотела шагнуть в неё вместе с Неей, рука об руку, стать с ней единым целым.

Превозмогая липкий остаток страха, Нея сделала глубокий вдох, стиснула зубы и впервые в жизни тихо прошептала сама себе.

— Хорошо. Я попробую довериться тебе.