Книга Священный город бога-предателя, страница 64 – Лия Арден

Афшан уповал на то, что фарсидцам удастся задобрить и склонить местных на свою сторону при помощи денег. Тех самых, из казны их же царя, которую они присвоили себе. Благо обычные хетрейцы об этом не задумывались.

И всё же, что бы Афшан ни делал, неприятное ощущение преследовало. Он старался не смотреть на храм, но высокий зиккурат был заметен издалека, куда бы он ни пошёл. Стоило только обернуться, и мареш моментально натыкался взглядом на почерневшие от копоти стены. А в полдень, когда должны были зазвенеть колокола, призывая на молитву Ируге, все жители, казалось, наоборот, замолчали. Тишина накрыла город, становясь тяжёлой, тягучей и звенящей, точно перед бурей.

Афшан поспешил вернуться во дворец, чтобы избавиться от дурного предчувствия. Вера в культуре хетрейцев занимает такое же важное место, как и у них. И если сейчас местные просто рады, что остались живы, то совсем скоро вспомнят, что фарсидцы сожгли дом их бога, а с этим отвернули Иругу от Хетры.

Золото в казне Малека рано или поздно закончится.

Будут ли местные и тогда делать вид, что не замечают сгоревший храм?

— Отец хочет, чтобы мы вернулись, – сразу к делу перешёл Сарвад, устроившись на троне Малека. Ему явно нравился этот вычурный громоздкий стул, украшенный медью, золотом и самоцветами.

Братья собрались не в главном тронном зале, а на одной из верхних площадок дворца. Несколько арок открывали путь к террасе, и зелень постепенно проникала даже в помещение – всё пестрело цветами в огромных горшках. Посреди этого странного сада стояли золотой трон, парчовые диваны и низкие бронзовые столы с зеркальными поверхностями.

Помимо Парси, в зале находились только сареша Азура и Керуш в качестве неустанного телохранителя брата. Афшан покосился на Найру, покорно ждущую в двух шагах от трона. Та в очередной раз служила для Сарвада виночерпием, будто служанка стояла с серебряным кувшином, держа его обеими руками. Афшан не знал, сколько она так прождала, но за всё то время, что он здесь, она не шелохнулась. Кувшин большой, а если ещё и полный, то наверняка тяжёлый. Мареш едва не скривился от собственного чувства жалости. Тряхнул головой, отбрасывая глупую мысль.

«Это не более чем яд Ируги. Он не смог убить меня тогда, не сумеет и сейчас».

— Не обращай на неё внимания. Найра уже не сквернословит. Наконец она похожа на сарешу, – насмешливо сказал Сарвад, заметив взгляд младшего брата, и повернулся к девушке, вальяжно протягивая ей свой пустой нефритовый кубок. – Под лапой льва любая мышь рано или поздно перестаёт трепыхаться, верно, ваше высочество?

Последняя фраза предназначалась Найре. Без лишних приказов она наполнила протянутый кубок, но отвечать не стала. Даже глаз выше его руки не подняла. Налив вино, сареша вернулась на прежнее место.

— У хетрейцев всегда страдали методы воспитания, – с деланым смешком ответил Афшан, складывая руки на груди. – Молчание делает её краше. Благо удалось обойтись без отрезания языка, что стало бы упущением для её будущего жениха.

Сарвад расхохотался.

— Гляди, сареша! Говорил тебе, что я вовсе не жесток. – Отсмеявшись, он опустил руки на подлокотники, самодовольно уставившись на Найру. – Многие обманываются очаровательным лицом моего брата, но поистине Афшана можно узнать, только когда он открывает рот. И из нас двоих я в разы добрее.