Книга Священный город бога-предателя, страница 175 – Лия Арден

— С чего ты взял? Мы с ним не играем в шахматы, он принёс только нарды в нашу спальню, – бессознательно ответила Найра, но всё вокруг стало странным, болтовня окружающих слилась в неразборчивый гул.

Афшан опять поднял на неё взгляд, убеждаясь, что Найра продолжила следить за его игрой. Теперь он улыбался хитрее, даже самодовольно, явно побеждая соперника.

— Нет, я говорю про детство. У меня отличная память, и я сам приводил его поиграть с тобой. Не в гарем, это было запрещено, а в верхние сады. Помнишь? Нас было семеро. Семь детей, и двое из них фарсидцы. Одним из них был Афшан. – Чем больше Саир говорил, тем сильнее звенело у Найры в голове, а голос брата становился медленнее и задумчивее.

Сареша судорожно перебирала в памяти воспоминания. Она помнила эти встречи. Ей было скучно играть с женщинами в гареме. Многие не интересовались шахматами, они часто поддавались, не уделяя должного внимания ходам и стратегии. Тогда Найра начала играть с Малеком, и вместе они научили Саира. Тот неплохо схватывал, будучи действительно умным. Старший брат всё чаще оказывался занят и не мог продолжать с ними играть, поэтому собрал для брата и сестры кружок из схожих по возрасту детей. Там был сын генерала, два сына писарей и другие. Помимо Найры, была ещё одна девочка. Отец бы очень разозлился, узнав, что она проводила время в компании мальчиков, поэтому Малек нашёл дочь какого-то советника, а собственную сестру остальным детям представил как дочь наставницы Найры. Это объяснило её образованность и частое присутствие во дворце.

Они играли пару раз в неделю, в условленное время, так, чтобы не знали родители. Однажды Саир привёл к ним двух фарсидцев, и дети приняли их, решив, что с новыми соперниками веселее. Со временем их отношения стали походить на дружеские.

— Я не помню, – пролепетала Найра, чувствуя дурноту. Лица мальчиков она почти забыла, но…

— Прости! Конечно, ты не помнишь, – встрепенулся Саир, а сареша будто выплыла из пучины, надеясь, что брат просто перепутал. Она не могла знать Афшана с детства. Не могла. Её спина покрылась холодным потом, Найра продолжала смотреть в сторону Афшана, но уже мало что различала. – Он ведь жил под хетрейским именем. Когда он прибыл, отец, боясь за его жизнь, наказал представляться по-другому. Дал ему возможность затеряться среди прибывших с ним детей-фарсидцев.

«Нет».

— Благодаря этому если кто и желал ему смерти, то не смог бы найти, – пояснил Саир. Пол, кажется, вздрогнул и качнулся. Найра устояла, но брат не обратил на это внимания.

«Почему никто этого не заметил?»

— Всем было известно, что Афшан где-то в нашем дворце, но как именно он выглядел, знали лишь единицы. Я приводил его на игры больше трёх месяцев, а поняв, что он и есть Афшан, прекратил. Отец бы меня убил, узнав, что я вас познакомил.

«Нет».

Он не мог быть одним из тех детей.

А если это так, то Малек прав: Найра действительно убила маму.

Она виновата в том, что Афшану удалось сбежать. И именно благодаря ей он узнал тайные ходы их дворца, чтобы после вернуться по ним в качестве захватчика.

Когда всё покачнулось во второй раз, Найра схватила Саира за плечо, до боли сжимая пальцы. Шум разговоров и окружающая толпа превратились в размытые тени. Найра ощущала, как кровь отливает от лица, она едва могла заставить губы двигаться.