Книга Священный город бога-предателя, страница 168 – Лия Арден

Хозяйка заперла Найру здесь, как и приказал Афшан. Вначале она в смущении металась из угла в угол: воспоминания о произнесённых откровениях пугали и смущали. Но потом все переросло в ярость, а после в тревогу и опять в злость. Она пришла, чтобы предупредить и занять Афшана, но теперь к нему могут подойти другие девушки, и кто знает, которая из них представляет опасность.

Резкие смены настроения вымотали. Найра сбросила вуаль, расплела косу, вытащив многочисленные тяжёлые украшения. Бубенцы на талии прекратили звенеть, когда она растерянно замерла на середине комнаты. Щемящая боль в груди показалась незнакомой. Найра хотела злиться на Афшана, но тот огонь потух, и его тлеющие угли открыли то, что она прятала за яростью.

Боль от обиды.

Она не плакала. Здесь не о чем было плакать.

Они не влюблены. Хоть она и пыталась об этом не вспоминать в последние дни, но они оставались всё теми же врагами, связанными принудительным браком. У них не было будущего. Не было ничего, кроме обоюдной вражды.

Через неделю придёт письмо от Малека. Возможно, через неделю она с Саиром благополучно сбежит, а может быть, умрёт. И в том и в другом случае начнётся война между Хетрой и Фарсидой. Теперь уже длительная и кровопролитная.

Найра вынырнула из своих мыслей, когда хлопнула дверь. Афшан твёрдо шагал к ней, а сареша растерянно отступила, заметив, что его настроение едва ли улучшилось. Найре хотелось бросить ему в лицо что-то обидное, язвительное, вновь спрятаться за злостью и насмешкой. Но вся ярость истлела внутри, пока Найра ждала в одиночестве.

Оказавшись рядом, Афшан подтолкнул девушку в плечо, вынуждая отступить ещё дальше. Она не успела возмутиться, когда он порывисто обхватил её шею, сам наклонился и поцеловал. Но в этот раз без былой аккуратности и чрезмерной ласки. Поцелуй был злой, напористый. Афшан отобрал у неё воздух, лишая Найру способности дышать, раздвинул губы языком, и она получила то, о чем просила. Афшан прижал её к тонкой опоре балдахина, овитой серебром и медью. По спине поползли мурашки от прикосновения прохладного металла, но чувство быстро сменилось жаром, когда Афшан обнял Найру за талию, притянув к себе.

Он продолжал её целовать, напирал так, что металлические украшения столбца кровати болезненно впивались между лопаток, но сареша отвечала с не меньшей жадностью, пальцами стискивая его кафтан. Натянутая ткань затрещала, когда она рванула его на себя. Желание смешалось с обидой и не до конца остывшей ненавистью. Афшан глубже протолкнул свой язык, вырвав у Найра разъярённый стон, от грубых ласк кровь превратилась в пламя. В этот раз она не хмелела, но волна желания сносила с ног своей мощью. Казалось, этими разгневанными, грубыми поцелуями Афшан её за что-то наказывал, и Найра упрямо сражалась, отвечая с тем же напором, будто поцелуи – идеальный способ показать смесь сводящей с ума неприязни и желания.

Афшан укусил её за нижнюю губу, и Найра ахнула, застигнутая врасплох. Она ощутила его руку в своих волосах. Он намотал пряди, вынудив запрокинуть голову, и сареша задрожала от сладких спазмов в животе, когда беззащитной шеи коснулись губы. Поцелуями, укусами и ласковыми движениями языка он почти спустился до самой ключицы, но внезапно Афшан пришёл в себя и, отпустив сарешу, отстранился с тяжёлым дыханием.