Книга Священный город бога-предателя, страница 111 – Лия Арден

— Ты на самом деле такая свинья или и тут притворяешься? – под стать ему едко выплюнула сареша.

— Ещё недавно ты называла меня псом. Не могу понять, я поднялся по лестнице твоего уважения или упал куда-то ниже, – фыркнул он, пренебрежительно смахивая лепестки роз с их брачного ложа. Даже этот простой жест он сделал, вызывающе глядя жене в глаза, будто проверял, убедилась ли она, насколько мало для него значит романтика и этот брак.

Найра открыла рот, но, заметив ожог и шрамы у Афшана на боку, забыла, какой язвительный ответ хотела дать. След у тазобедренной кости напоминал рану, которую неаккуратно прижгли второпях, из-за чего осталась уродливая отметина. Она была слева, близко к штанам и потому не сразу заметна.

Афшан забрался под одеяло, не дав рассмотреть лучше, и демонстративно отвернулся. Но из-за этого Найра увидела шрамы на его спине. Их несколько. Тонкие, светлые, от косых ударов лезвий.

Она тряхнула головой и ушла к гардеробу, чтобы найти себе новую ночную сорочку. Впредь они будут спать в одной кровати. Но Афшан сам дал ей кинжал, и если муженёк рассчитывал, что при опасности она им не воспользуется, то он заблуждался.

Афшан действительно даже не попытался придвинуться к Найре. Всю ночь они проспали на разных частях кровати. Оказалось странным проснуться в постели с мужчиной и осознать, что он твой муж, который скорее предпочтёт напиться до забытья, чем прикоснуться к тебе. Это одновременно радовало и разочаровывало, усиливая ощущение собственной непривлекательности. В Хетре все восхваляли красоту Найры, одаривали её любезными словами, но собственный муж смотрел на сарешу с такой скукой, что всё услышанное ранее казалось ложью.

Со дня свадьбы Найре и Саиру дали больше свободы. Теперь им позволили беспрепятственно ходить по всему дворцу, но запретили его покидать. Гардан, довольный отсутствием новых скандалов, милостиво пообещал выпустить их в город через какое-то время – со стражей. Найра с братом держались вместе, подслушивая любые новости о родной Хетре и Малеке. Изредка Сарвад то ли ради странной насмешки, то ли из жалости делился с ними сведениями напрямую. Хотя вряд ли он вообще воспринимал брата и сестру Азура как угрозу, способную на нечто большее, чем крики, слёзы и битьё посуды. Судя по его поведению, он знал, что в любой момент сумеет усмирить их обоих при помощи нескольких дней в темнице. А Найра и вовсе помалкивала, понимая, что её они впредь не тронут, но Саир из-за её неосторожности может лишиться пальцев или даже руки.

По донесениям, здоровье Малека почти пришло в норму. Советников и стражу вокруг него наполовину проредили, и брата словно заточили в такой же клетке, окружённого врагами едва ли меньше, чем Найра и Саир. Мысль о фарсидцах, заполонивших её дом, заставляла Найру морщиться.

Две недели после церемонии прошли спокойно. Афшан избегал встреч с женой, Саир ради информации намеренно сблизился с Рошаной. Они удивительно быстро нашли общий язык, объединённые тягой к знаниям, любовью к нардам и способностью разговаривать на языке жестов.

Иногда Найра составляла им компанию. Но Рошана стала чаще отпускать Аву, позволяя той отдохнуть, поэтому сареше, не знающей жестов, оставалось только безмолвно наблюдать за общением младшего брата с Рошаной. Временами их искренние улыбки при игре в нарды её настораживали, но Саиру она ничего не говорила: у брата и так хватало волнений. Если с Рошаной он немного отвлекался от настоящего, в котором был окружён врагами, то мешать этому Найра не намеревалась.