Книга Арабский кофе со сливками, страница 160 – Евгения Романенко

Но внезапно эта мысль вызвала в нём непривычное возмущение. Негодование росло, крепло и постепенно складывалось в чёткие мысли.

«Какой же я слабак, — с досадой подумал Фархан, застыв за рулём. — Чуть какая трудность — и сразу бежать. В прошлый раз было то же самое. Если бы не моя слабость, возможно, мы со Светой были бы сейчас счастливы. К чёрту отцовские планы! Почему мы не можем просто быть счастливы? Я только усугубил ситуацию с Гульзар. Надо вернуть её родным… Отец будет в ярости, но я уже работаю: Захаренко сегодня восстановил меня в больнице — это уже облегчение. Да и сбережения у меня есть».

Фархан ещё какое‑то время неподвижно сидел в машине, едва дыша, и не отрывал взгляда от дверей, за которыми плакала Светлана. Её тихие всхлипы ранили его сильнее любых слов. Он вспоминал, как во время поцелуя она на несколько мгновений прижалась к нему и охотно отвечала — пусть это длилось всего пару секунд, но отклик был настоящим.

«Она несчастна. И я несчастен. Так не должно быть, — мысленно твердил Фархан, сжимая пальцами руль. — Свет мой, я буду бороться за нас. За двоих».

«А он изменился», — рассуждала Светлана и горько усмехнулась. — «Хотя, выходит, я его даже и не знаю».

С этой мыслью молодая женщина была полностью согласна. По сути, она почти не знала Фархана, а прежняя безумная влюблённость мешала трезво его оценивать. Впрочем, Света не так уж и разочаровалась, обнаружив, что у Фара твёрдый характер, завышенное самомнение, сильное чувство собственности и упрямый нрав. Перед глазами теперь стоял новый Фархан — более зрелый, решительный, мужественный… и совершенно чужой.

«А знала ли я его раньше? Три года назад мне казалось, что знаю его так хорошо, будто он моя вторая половина. Но теперь всё иначе. У него жена, дети… А я? Кто я ему? Хотя не поспоришь с тем, что Фар ко мне неравнодушен», — продолжала размышлять Светлана, ощущая тупую боль в груди.

Света была немало удивлена тем, что последнюю неделю Фархан её не беспокоил. Его машина регулярно появлялась на дворовой стоянке, иногда девушка даже видела, как мужчина спешит из соседнего подъезда, но так ни разу и не подошёл. Сначала она почувствовала огромное облегчение, но спустя время начала злиться из‑за очередного равнодушного кивка. А сегодня Фар снова молча кивнул, приветствуя её, спокойно сел в машину и уехал по своим делам.

По двору уже ползли слухи, что он работает в детском стационаре и даже успешно вылечил младшего внука Кузьминичны — самой ворчливой соседки в доме. С тех пор старуха без устали твердила о «чудо‑докторе» на каждом углу и чрезмерно его хвалила, чем ужасно раздражала Свету.

Чёрт знает, что творилось с ней сегодня утром, когда она увидела Фара возле машины. Подавив глодавшее чувство, Светлана мысленно выругалась и потащилась к матери на очередной непростой разговор.

— Мама! Мама! — звонкий голосок Никиты вырвал её из раздумий и вернул в реальность.

Она застыла посреди торгового зала и уже несколько минут бессмысленно смотрела на аккуратные стопочки рыбных консервов. Малыш нетерпеливо скакал рядом, настойчиво указывая на какие‑то яркие упаковки.

— Что, сынок? — Света улыбнулась и потрепала Никиту по щеке.

Что бы ни происходило, она обязана оставаться в хорошем настроении. Её сын никогда не должен видеть её слёз. Нельзя, чтобы повторилось то, что случилось в прошлый раз: тогда она не сдержалась и расплакалась прямо при Никите, сильно его напугав. После этого Свете долго пришлось успокаивать мальчика.