Книга Арабский кофе со сливками, страница 121 – Евгения Романенко

Сил больше не осталось. Казалось, кто‑то выпустил весь воздух из лёгких, и Света задыхалась от боли. Слёзы жгли глаза. «Не смей плакать!» — мысленно одёрнула она себя.

Понурив голову, она медленно, пошатываясь, вышла из квартиры.

— Света! — Али окликнул её уже на пороге. — Зачем ты приходила? Может, Фару что‑то передать, если он будет звонить?

— Неважно, — равнодушно сказала она и отрицательно покачала головой. — Уже неважно…

— Да? Ну ладно, — недоумённо пожал плечами Али и запер дверь.

Светлана ощущала себя совершенно опустошённой. Она медленно спустилась на первый этаж и чуть постояла, прислонившись к грязной стене. Девушку больше не заботили такие мелочи, как запачканная куртка. Ноги дрожали, накатила небывалая слабость — а ведь от неё требовалось лишь послушно переставлять ноги.

Света горько скривила губы, вспоминая, как летела к Фархану, не замечая ни мокрого снега, ни хлюпающей жижи под ногами, ни собственных сомнений. Она надеялась, что его слова о любви правдивы… Но опоздала — он улетел.

Беспросветная тоска завладела девушкой. Закрыв глаза, она тихонько заплакала, закрывая лицо ладонями. Светке было невыносимо жалко себя, Фархана, их несчастной любви и неродившегося ребёнка. Всего несколько недель назад она и представить не могла, что будет плакать в чужом, грязном подъезде — одинокая и беременная. Впервые в жизни Светлана не знала, что делать. Матери рядом не было, а возвращаться домой она не могла. Она осталась один на один со своими проблемами.

Послышался щелчок замка, и Света насторожилась. Лестничную клетку наполнили шаркающие шаги.

— Ох уж эти наркоманы! — проворчал злой старушечий голос.

Девушка подняла заплаканное лицо. На верхней площадке стояла старуха с поджатыми губами.

— Ёперный балет, девка, чего тут застыла? — неласково произнесла незнакомка. — А ну, пошла отсюда! Лазают тут всякие, гадят, потом убирать! Пошла вон!

Света не стала дожидаться новой порции брани. Сорвавшись с места, она выскочила из подъезда.

Шаг… Ещё один… Боль и пустота в душе… Нервы натянуты до предела. Пальцы сжаты в кулаки, сердце колотится в груди, горло сжимают спазмы, а слёзы текут по щекам тёплыми струйками.

Света медленно брела по улице; слёзы застилали глаза, и ей было всё равно. Начался снегопад, уже смеркалось, подморозило. Снег мягко укрывал асфальтом, деревья и дома, словно стараясь укутать мир в безмолвное одеяло. Светлане было безразлично, куда идти, — она шагала скорее по инерции, чем из желания куда‑то добраться. Не смотрела по сторонам, понуро бредя вперёд.

Не оглядываться назад, в прошлое… Сердце будто покрывалось корочкой льда, замирало, умирало…

Шаг, ещё шаг — она шла, сцепив зубы, из чистого упрямства. Слёз больше не было: они словно замёрзли. Щёки стали ледяными. При каждом глотке воздуха изо рта вырывался клубок пара.

— Света! Светка!

Казалось, девушка не слышала и продолжала идти вперёд. За ней мягко тронулась чёрная машина и медленно покатила следом.

— Светка! Светлана!

Мужской голос пронзил её, словно электрический разряд. Света медленно остановилась и повернулась к машине. Чёрная иномарка, не серебристая. В душе взметнулись противоречивые чувства — надежда, разочарование и равнодушие. Словно в трансе, она смотрела, как из авто выскользнула знакомая высокая фигура.