Книга Служанка слепого генерала, страница 117 – Екатерина Белова

И их будет много.

Так много, что Вальтарта покроется трупами.

— Будь верен мне, Ренц, — сказал он, подняв тяжелый взгляд на своего друга.

Соратника, побратима, дона, когда-то полюбившего его Биче, но не посмевшего перейти границу их дружбы. Он верит Ренцу. Он должен верить хоть кому-то. Больше на его стороне никого нет.

— Я верен тебе, Абель, — Рец взглянул с удивлением. — Всегда.

Я открыла глаза. Улыбнулась, наслаждаясь первым движением мышц, чувствуя себя новорожденной и совершенно другой. Потянулась с хрустом и непередаваемым, чисто телесным удовольствием, после с недоумением огляделась. Вокруг меня кристаллизовалось что-то вроде навеса или сахаристой оболочки — тонкой, но прочной.

Из интереса я тронула ее пальцем, и та мгновенно осыпалась. Кокон накренился и распался на две неравные половинки.

Перед глазами была богато украшенная комната, в которой преобладали коричневые и янтарные тона. Мне нравилась простая, чисто мужская обстановка, а вот окна — тесные и словно насильно втиснутые в стены — вызывали неприязнь.

В кресле дремал мужчина. Дракон. Моя драконица мягко подобралась к нему, изучая и обнюхивая. Измученное, бескровное лицо, неряшливый внешний вид. Я с трудом припоминала этого драконира. У него и раньше вкуса не было, а теперь он ещё и украсился запустением.

Я неловко двинулась, и одна из половинок кокона осыпалась на пол с хрустальным звоном, тут же истаяв на ковре.

Мужчина открыл глаза и мгновенно опустился передо мной на колено.

— Беатрис… — с трудом активизировав отключенную за ненадобностью память, я вспомнила лицо опустившегося передо мной на колено драконира.

Халцид. Глен из Арха. Большой любитель шоколада.

Его лицо запустило цепь воспоминаний, но я блокировала ее силой воли. Я не готова. Не сейчас.

Потом выбралась из кровати, чувствуя ветерок на коже и мягкость ковра под стопами. С меня осыпалось что-то вроде пепла, и я нетерпеливо простимулировала магическим импульсом поверхность тела, чтобы ее очистить.

Слух поймал сдавленный выдох.

— Где моя кукла? — мой собственный голос звучал простуженно и незнакомо.

— Я… я сейчас…

Халцид, неотрывно пялившийся на меня, отмер и деревянно прошагал к столу. Достал из лакированного сундучка мою Марибет и с опаской протянул мне.

— Тебе надо одеться, Беатрис, — сказал беспомощно, — Вот… возьми.

Он, не глядя, дернул с кресла какой-то шелковистый плед, и я послушно завернулась в него на манер римской тоги. Следом взяла Марибет.

— Я ее не трогал, она сама отключилась, едва ты уснула, — хмуро пояснил Халцид.

Его глаза неотрывно исследовали мое лицо.

— Ты иномирянка, — в его голосе ещё продолжало звучать потрясение. — Иномирянка и теперь драконица. Это Айден инициировал тебя?

Я равнодушно кивнула.

Халцид. Его слова, голос, взгляд — все насильно возвращало меня в прошлое, от которого остался только голос и пепел.

— Как долго я была без сознания? — танцевала внутри черноты, давая родиться зверю.

Взгляд непрерывно ходил по комнате, выхватывая мелочи.

Едва уловимые следы запустения: каменная кладка, которую не обновляли несколько веков, старые оконные рамы, тронутые древоточцем. Пыль веков, слежавшаяся в черные траурные полосы в стеклах портретов, углах и посеревшей лепнине. На стыке серебра и зеркальной глади старинного напольного зеркала, задвинутого в самый угол.