Книга Ее домашняя нечисть, страница 95 – Александра Черчень

Кайшер посмотрел на Айлин. На ее бледное лицо, на темные круги под глазами, на то, как она спала – глубоко, обессиленно, будто отдала ему не просто силы, а часть самой себя. И вдруг понял, что та мысль, которую он гнал от себя все последние дни, наконец оформилась в нечто незыблемое.

Он не сможет ее убить. Даже если дворец не откроется. Даже если ритуал провалится. Даже если это будет означать, что его раса останется проклятой навсегда.

Да, нелогично. Непрактично и глупо. По-настоящему глупо – для принца, для ламира, для того, кто столько лет ждал шанса все исправить.

Но если он спасет остатки своей расы такой ценой, то это будет слишком похоже на то, что ее погубило. Стоило ли всю жизнь положить на то, чтобы не быть похожим на своего отца, и в итоге поступить так, как он?

Он приподнялся на локте. Скользнув взглядом по стройному телу девушки, с тяжелым вздохом потянулся за покрывалом и прикрыл ее. Не удержавшись, наклонился и коснулся губами по-прежнему обнаженного плеча, ощущая тепло ее кожи. Прикрыл глаза, позволяя себе эти несколько мгновений слабости.

Когда можно быть просто мужчиной.

Просто мужчиной рядом с женщиной, которая вытащила его из смерти и теперь спала так глубоко, будто сама едва не осталась по ту сторону.

Но хорошие вещи обычно скоротечны.

Кайшер все же заставил себя подняться с кровати. На полу у изножья валялась одежда – чужая, явно найденная Фейном где-то в запасах павильона.

Надо же, мальчик хорошо все помнил.

Оглянувшись, ламир достаточно быстро узнал место, где он находился.

— Иронично. – Его губы тронула улыбка. – Мама всегда была хороша в стазисных заклинаниях. Но я не думал, что настолько. Хватило почти на пятьсот лет.

Кайшер подошел к окну и, отодвинув легкий тюль, выглянул наружу.

Летний павильон садового дворца остался таким же, каким он его помнил.

Мать предпочитала жить в этом, небольшом в сравнении с основной резиденцией царицы, здании. Именно тут прошли лучшие детские годы Кайшера.

Наверное, его с чистой совестью можно было бы назвать маминым сынком. И да, пока он был подле царицы, жизнь текла легко и спокойно.

Пока не начался подростковый период и он не вышел из Садового дворца в по-настоящему взрослую жизнь. А там… к нему относились не так, как он привык.

И там были старшие братья, весьма обиженные тем, что им-то материнской любви почти не досталось. Опять же, вовсе не потому, что Индегерда не хотела ее дарить… но кто станет в открытую обвинять и так гневливого, а главное, крепко сидящего на троне отца? Особенно если есть другой, настолько удобный объект.

Но ладно, это все лирика…

Для начала стоит узнать, что происходит снаружи.

Кайшер прошел через соседнюю комнату, отодвинул тяжелую занавесь, спустился по низким ступеням и вышел во внутренний дворик.

После мягкого полумрака павильона сад казался слишком ярким, хотя солнца здесь почти не было. Свет шел отовсюду сразу: от белой травы, от камня, от тонких прожилок в стволах деревьев.

У дальней стены дворика лежал грязный сверток.

При ближайшем рассмотрении сверток оказался Чаром Арраном в совином виде.

— Очень интересно… И откуда же мне такой подарочек?

Кайшер присел рядом, бросил в сторону Голоса Многоликого диагностирующее заклинание и, когда оно вернулось, удовлетворенно кивнул. Побит, но жив.