Книга Ее домашняя нечисть, страница 84 – Александра Черчень

Кайшер Эйдан

В былые времена сад царицы Ламирии был одним из чудес Иммерзиля.

По сути, одно из немногих доступных матери Кайшера увлечений она возвела в культ и предавалась ему со всей возможной страстью.

Потому что иных страстей в жизни своей жены Краншарх, царь-ламир, не терпел и не воспринимал. Даже сыновей отрывал от матери по достижении трехлетнего возраста и отдавал сначала в закрытую школу, а после… после ее окончания выросшие дети уже не так нуждались в ней.

Лишь один раз ламир дал слабину и позволил оставить ребенка подле себя.

Младшего, десятого сына. Ксилота.

Балованного, любимого. Ведь на него обрушился весь поток обожания женщины, у которой девять раз забирали малышей сразу после того, как они отлучались от груди.

Воспоминания о матери до сих пор были самыми светлыми и болью отзывались в груди Кайшера. Она единственная, кто верил ему до конца. Единственная, пришедшая проводить его в последний путь… к саркофагу.

Он больше никогда ее не видел и лишь читал в летописях, что царица Индегерда добровольно завершила свой жизненный путь в Садовом дворце, когда к нему подходила объединенная армия эльфов и драконов.

Да, тогда драконы переметнулись на сторону эльфов. Ссора между королями-соправителями привела к краху царившего в стране хрупкого равновесия, и виноват в этом был отец Кайшера…

Сад Царицы был окружен. Мать могла бы сдаться, и ей обеспечили бы достойные условия.

Но какой смысл жить, если любимый, но ненавидимый муж погиб в битве, а все десять сыновей уже покоятся в земле?

Потому к Садовому дворцу Кайшер шел с тяжелым сердцем. Его бы воля, он бы туда и не заходил, учитывая, во что превратился сад, но… где-то там находилась сейчас маленькая сова. Строптивая, дерзкая и очень, очень нужная.

Ему самому или для дела – ламир старался не думать.

От ответа на данный вопрос зависело слишком многое, и он сам еще не мог ответить себе: как именно поступит, если капли крови окажется мало для того, чтобы открыть врата.

Сад раскинулся перед ним затейливым сочетанием красного и белоснежного.

Измененный, покореженный, но все еще полный жизни в самом извращенном понятии этого слова.

И Кайшер не был уверен, что творения его матери не станут нападать на кровь от крови ее. Тем более что благодаря родовому артефакту в нем была лишь кровь ламиров.

Но это ли причина, чтобы не идти за своей женщиной? А он уже считал ее своей. Ну… хотя бы в силу заключения магической помолвки.

Последний принц усмехнулся и шагнул под сень кровавых деревьев в саду, который стал могилой его матери.

Айлин Тарри

Я всегда знала, что долго убегать и прятаться невозможно.

Но, надо признать, рассчитывала, что фора у нас окажется чуть больше. И, если честно, на то, что неведомый красноволосый ламир, могучий по определению, все же сможет измордовать пять несчастных сов! Пусть хоть обвешаются они артефактами и подавителями магии Сада Царицы!

К сожалению, двое настигли меня как раз на подходе к удивительному красивому, отлично сохранившемуся зданию.

Мы с ухмарой как раз выбежали на площадку. Перед нами была лестница, на верху которой располагалась какая-то очередная статуя, но на сей раз здоровенная и явно изображающая кого-то из местных правителей. То ли ламир, то ли дракон, но что-то змеиное в ней явно прослеживалось.