Книга Ее домашняя нечисть, страница 50 – Александра Черчень

Я опустилась на ветку, огляделась и только тогда позволила себе выдохнуть.

Кайшер уже сидел на большом плоском камне у воды, сняв куртку и положив ее рядом. Я опустилась на песчаный бережок и тотчас жадно припала к воде, а Пусинда устроилась на соседнем камне, свернувшись в туманный клубок.

Тишина. Только вода и ветер.

Напившись, я перепорхнула на тот же валун, где уже расположилась ухмара, и перевела взгляд на Кайшера.

Светало.

Первый солнечный луч пробился сквозь ветви, коснулся его лица.

Точные черты лица, прикрытые глаза, расслабленная поза – он сидел, чуть откинув голову назад, и казалось, что мужчина растворяется в утреннем свете. Платиновые волосы, растрепанные после ночного перехода, падали на лоб, а на губах застыла едва заметная полуулыбка. Свет серебрился на волосах, цеплялся за ресницы, край воротника, пальцы, расслабленно лежавшие на колене.

Он выглядел уставшим.

И все равно – безупречным.

Что, конечно, было форменным издевательством над моим здравым смыслом!

Потому что я смотрела на него и не могла отвести взгляд.

— Что-то не так? – спросил он, не открывая глаз.

— Все в порядке.

Нет, не все, разумеется. Но лучше смотреть на ручей.

Ручей был безопаснее.

Водичка буль-буль, так сказать…

И водичка действительно весьма беспечно делала буль-буль, пока кое-что не изменилось.

Наверное, хотелось бы сказать, что я шкурой почувствовала неладное, что птицы в лесу смолкли, а ветер стал дуть сильнее… но лично я не ощутила вообще ни-че-го.

Зато Кайшер подобрался и встревоженно вскинулся, да и Пусинда мигом собралась из расслабленного блинчика, растекшегося на камне, в ворону и хрипло каркнула:

— Кайшер!

— Чувствую, – настороженно сказал он.

— Что такое? – тотчас обеспокоилась я.

— Уйти не успеем, – досадливо поморщился декан, поднимаясь одним плавным движением.

Я подняла голову к небу и сначала даже не поняла, что за огромная тень заслонила луну. Мозг не желал фиксировать что-то настолько большое. Но тень никуда не делась. Больше того – приземлилась на той стороне ручья и… мозг снова отказался фиксировать!

— Что это за хтонь, Кайшер? – потрясенно выдохнула Пусинда, которую, несмотря на весь ее личный опыт, видимо, жизнь тоже такими зрелищами не баловала.

— Лунный Сипух, – спокойно сказал декан, с прищуром глядя на тень.

Тут и до меня дошло, что это никакая не тень. Это сова. Только огромная. Может, и не с дом Голоса Многоликого, но очень близко по размерам.

— Че?.. – переспросила Пуся.

— Не «че», а священный зверь оборотней. Видимо, лорд Арран все же прожал возможность его использования… жаль, я до последнего думал, что у старейшин восторжествует разум.

Священный зверь? Ну да… У всех оборотней есть свой священный тотемный зверь – один из даров их Многоликого бога для защиты рода. У волков – волк, у лис – лиса, у сов – соответственно, сова.

Но я как-то и представить себе не могла, что эти самые звери настолько… масштабные!

Наверное, если бы я смотрела на Лунного Сипуха откуда-нибудь сверху, например с вершины горы, то смогла бы оценить его красоту, стать, мощь и что там еще. Величие! Но стоя вот тут и глядя снизу, оценивалось только величие. В буквальном смысле.

Сипух слегка покачивался, вонзив в землю когти длиной, наверное, в рост Кайшера. И очень недобро нас разглядывал. Хотя сложно сказать, что именно разглядывают круглые желтые глаза размером с окно.