Книга Ее домашняя нечисть, страница 112 – Александра Черчень

Я невольно посмотрела на Кайшера.

Он остановился и, повернувшись к Фейну, спокойно сказал:

— Артефакт не будет применен к Айлин без ее согласия.

— Кайшер…

— Ни к Айлин, ни к любой другой женщине, которую удастся поймать, уговорить, купить, впечатлить древней трагедией или прижать к стенке судьбой нашего народа.

— Ты понимаешь, что говоришь? – спросил Фейн уже без насмешки.

— Да.

— Нас осталось десять.

— Я помню.

— Некоторые из нас держатся хуже других.

— Я помню.

— А некоторые почти не держатся.

— Я помню, Фейн.

Красноволосый ламир несколько мгновений смотрел на него с тем самым выражением, по которому становилось понятно: за всем его раздражающим цинизмом все-таки скрывается боль. Старая, глубоко загнанная, но не исчезнувшая.

— Тогда объясни мне, – тихо сказал он, – ради чего мы вообще идем дальше?

Кайшер ответил не сразу.

Я вдруг поняла, что тоже жду ответа. Очень жду. Потому что одно дело – красивые слова на кухне, и совсем другое – здесь, в коридорах древнего дворца, в шаге от шанса на лучшую жизнь для одних. И на принуждение для других.

— Ради шанса, – наконец сказал Кайшер. – Не ради повторения того, что однажды нас погубило.

Фейн медленно усмехнулся.

— Какая красивая фраза. То, что твой отец был редкостным самодуром, который не смог сначала уговорить невесту, а после этого договориться с царем-драконом, еще не делает эту ситуацию трагедией, на которой надо учиться и ни в коем случае не повторять.

— Не начинай, – предупредил Кайшер, по-прежнему не сводя с него глаз. – И помни, что мы идем не столько за артефактом, сколько за самой возможностью поговорить с богом и попросить снять проклятие.

Фейн отвернулся первым.

— Как скажешь, последний принц. Но если Многоликий откажет, этот разговор придется продолжить уже не в романтическом ключе.

— Продолжим, – сказал Кайшер и, повернувшись, двинулся дальше.

Я торопливо последовала за ним, лопатками ощущая тяжелый, нехороший взгляд северянина.

* * *

Коридор вывел нас в зал.

Он был круглым, с высоким куполом, уходящим в темноту. Вдоль стен стояли статуи – не в рост, а огромные, почти великаньи. Я насчитала десять фигур, прежде чем сбилась.

— Зал царей, – кратко пояснил ламир.

Ничего себе у них тут «картинная галерея»…

После выхода из зала нам открылась широкая, светлая анфилада, за окнами которой виднелся внутренний двор. Я остановилась, разглядывая его сквозь пыльное стекло. Когда-то здесь, наверное, били фонтаны и пели птицы. Теперь только сухие русла и голые ветви.

— Водный сад, – сказал Кайшер, не оборачиваясь. – Мама его любила. Говорила, что вода успокаивает мысли.

Я ничего не ответила, только еще раз посмотрела на пустые чаши и пошла дальше.

Наконец мы достигли малого святилища:

Ну как малого…

Когда звучит слово «личное», да еще и в противовес слову «парадное», то ожидаешь увидеть нечто относительно скромное – хотя бы в плане размеров.

Но нет.

Прямо рядом с комнатами, которые Кайшер назвал личными апартаментами царя Краншарха, располагался зал. Даже залище! С потолком настолько высоким, что верхушки колонн терялись в полутьме, и с самими колоннами – их было не меньше двадцати, и на каждой были выгравированы звериные морды.

Я остановилась у первой и задрала голову.

Дракон сидел на самом верху, обхватив когтями капитель. Крылья сложены, голова опущена, хвост свободно обвивал гладкий столб. Ниже дракона в камне проступала волчья голова с оскаленными клыками. Сбоку от него я заметила крупную кошку – кажется, рысь или снежного барса. А еще медведя, лису, оленя с ветвистыми рогами… И сову, широко расправившую крылья.