Книга Девятая жизнь Кота императора. Том 1, страница 21 – Николай Новиков

— Всё так… да, — сглотнул мужчина.

— И вы всё равно решили не забивать склады, что там аж на живодёрню с крюками места осталось? — улыбнулся ещё шире инквизитор, — Что-ж вы так бездарно используете площадь, за которую платите?

Сердце Тома пропустило удар.

— Много пьют. Очень. Б-быстро заканчивается, — пояснил хозяин.

— А-а-ах, да, точно, ну как мог забыть, ха-ха! Большой поток, точно! — постучал он себе по виску, и тьма вокруг сгустилась, — А как, извините, при такой обновляемости ассортимента, вы не заметили культистов на складах? В месте, где надо бывать КАЖДЫЙ день исходя из ваших слов.

— Это… ну… не то, чтобы каждый…

— Вопрос остаётся неизменным, господин Том: вы не могли их не заметить в любом случае. Как же оно так?

— … — у трактирщика спирало дыхание, — Я… я не знаю, честно! Они колдуны и… магия позволяет…

— Хорошо скрываться. Ага. Ох уж этот Хаолит, энергия наша магическая — одни беды от неё, да? — закончил он фразу, которую сотню раз уже слышал, — У всех ответ «магия». Но знаете, господин Том, что точно укажет на Хаолит?

— Ч-что?..

— Мо-ло-ко. Оно киснет, если рядом есть эманации магии.

Баркер замолчал. Дыхание ускорилось. А инквизитор… поднёс фляжку к губам. Короткий глоток. Причмокивание. И звук, словно младенца оторвали от соски — «Чмуа!».

— Сраная кислятина, — прокомментировал он вкус, — Аж до блевоты, господин Том. Верите?

— Я… я не…

И улыбка Дитриха моментально пропала — ушла часть благородного господина из его личины.

Остался Инквизитор и Охотник.

Миг. Секунда. И…

— В деле Тома Баркера написано, что нет у него никакой молочной непереносимости. Вы ведь Одержимый, не так ли? — прямо спросил он, — И вы укрываете у себя демонологов? Под нами? В подвале?

— ПОГАНАЯ СУ… , — срывается Том.

БАХ!

Рука, лежавшая на коленях, выхватывает револьвер и стреляет через стол прямо в башку одержимого, снося треть кожи на лице! Голова дёргается, сознание Тома гаснет, и он обваливается на стуле.

Дитрих хмыкнул, медленно поднялся и надел треуголку. Пистолет дымился. Эх, жаль ещё не придумали, как их улучшить — пули не прошибают демонические кости. Но что пули, что револьверы — они зачарованы.

И они вполне себе прекрасно «вышибают дух»!

Том сидел запрокинув голову назад. Восстановление уже шло — кожа появлялась прямо на глазах.

Но кости — это кости, верно? А тело состоит не только из них.

— А ещё демоны не могут молоко пить — их буквально выворачивает. Ну… ни одно вас вывернет, так другое, да, Том?

И он вставляет дуло личного револьвера прямо в открытый рот.

Щелчок курка. Натяжение спускового крючка.

БАХ!

И зачарованная пуля прошивает сердце, застревая во внутренностях. Раздаётся вопль, звон, всплеск Хаолита! Багрово-чёрная смола расплескивается вокруг, попадая и на Дитриха. Тогда становится понятно, почему его одежда именно такого цвета — чтобы кровь видно не было.

Теперь любезности — это бесполезный инструмент.

Он ещё раз оглядывается, кивает сам себе, и идёт на выход. Снаружи уже ждали — оставшийся отряд Инквизиции и парочка Охотников на всякий случай.

— Идите тихо, проверьте наличие людей. Если нет — сжигайте под основание, — приказал он своим людям, — Твари попрятались здесь по углам. И каждая должна гореть.

— Есть! — кивнули подчинённые и быстрым, но тихим шагом пошли внутрь.