Книга Девятая жизнь Кота императора. Том 1, страница 17 – Николай Новиков

Но если приглядеться…

Заштопано, чуть не по размеру, явно не новое.

— Притворяться тем, кем не являетесь… как же по-человечески, — хмыкнул я.

— Не мяукай и одявайся!

— Так я не умею. Я же кот — у меня по умолчанию пушистые штанишки были.

— О-ох… как же тяжело.

В итоге котяра таскал вещи в зубах, едва поднимая тот же фрак, и тыкал лапкой что и куда надевать. И я, конечно, вроде бы с горем пополам справился, ибо тут не нужен большой палец, но стоило во всё этом встать на ноги…

— Ой-ой… — сказал я, заваливаясь на бок.

Бух! С грохотом падаю на пол.

Кот, который оказался перед моим лицом, шокировано смотрел. Я же, чувствуя беспомощность, лишь смотрел в ответ и громко моргал.

«Мырг».

«Мырг».

— Что с тябой?..

— Я не знаю как ходить в одежде… — я с полной беспомощностью лишь смотрел в ответ, — Это недоступно котам.

— О-о-о, боже, да ну не издевайся ты надо мной!

— Не, правда…

— Да только что в ней ходил! А ну вставай!

И он начал кусать меня за ноги! Охая и ахая, шипя в ответ, я начал дёргаться, крутиться… и оказывается, я реально способен шевелиться в одежде, а не только беспомощно упасть и лежать!

Вау, эта… власть… эта сила…

Сила одежды. И она теперь в моих руках?..

«Да с этим же… мир завоевать можно! Раньше я не ходил за кошечками на север, потому что попе и яйкам холодно, но сейчас… мхе-хе», — заулыбался я.

Но всё равно — крайне неудобно! Придётся привыкать. Это, плюс такие себе навыки ходьбы, плюс слабые ноги.

— Мдя-я. Ну ты и инвалид… копать того в рот… — вздыхает Старик, — Нас точно раскроют.

— Не трясись, плесень. Кот всё решит, — я поковылял на выход.

Видимо слух постепенно становится кошачьим, иначе без понятия как я услышал тонкий звук подошедшей Августины, что стояла в коридоре. Я подошёл к двери, глянул на ручку… и…

Ух, чёрт… закрытые двери… как же ненавижу! Никаких закрытых дверей в моём присутствии!

— Августина, открой. Я не умею.

Щелчок, и ручка проворачивается.

Женщина. Шатенка. Лет тридцать с чем-то, может ближе к сорока. Уставший, безразличный взгляд, не новая, но чистая одежда горничной — чёрно-белая такая, знаете. По какой-то причине этот стиль вообще никогда не менялся, всегда его узнаю.

— Он у двери. Визитки не предоставил. Позвать? — спросила Августина.

— Да, зови.

— Где будете встречать, господин?

— Где посоветуешь?

— Гостиная, господин, — отвечала она коротко, — Лучшая комната в нашем доме на данный момент.

Я киваю, она кивает, и мы вместе идём вниз. Она прекрасно видит, с каким трудом мне это даётся, и потому не может не спросить хотя бы из рабочих побуждений:

— Вам помочь?

— Вряд ли ты меня теперь на ручках понести сможешь… так что сам, — бормочу, держась за перила.

Она кивает. Верит. Слушайте, а у того, что парень и до этого был больным, есть плюсы!

Мы находились на втором этаже, и нарратив обедневшего богатого дома сохранялся вплоть до спуска в, собственно, гостиную.

Начнём с того, что здесь лестницы, а я ненавижу лестницы! Всегда сигал с них прямо сверху. Так что спуск занял достаточно. Но и в точке назначения я замедлился, просто разглядывая всё вокруг и соображая, что к чему.

Да… явно лучшая уцелевшая комната. Сразу понятна философия современного общества — обложка очень важна, какое бы содержание ни было. Картины все на месте, камин горит ярче, чем даже в моей комнате, ковёр самый новый из встреченных, и даже люстра есть!