Книга Девятая жизнь Кота императора. Том 1, страница 107 – Николай Новиков

И она как заорёт мне прямо в лицо своим писклявеньким мявком! Она задрала лапку, пару раз аккуратно стукнула меня по носу и тут же боднулась макушкой, начиная лизать покрасневший от работы над барьерами палец!

Ха? Ха⁈ Мама-кошка⁈ Откуда она тут взялась?

Чёрт, так вот что за «Белоснежку» упоминала служанка. Это моя… ну, не совсем моя, но мама!

Но погоди… это невозможно! Она не могла узнать во мне того самого «сыночка», потому что у меня совершенно иное тело. А она пусть и красивая, но обычная кошка! Нет у наших носиков таких способностей! Она должна была узнать сына в Эдмунде, но судя по взгляду — у них вообще кошачий конфликт! Ну Эдмунд точно её побаивается, видать получил пару раз по морде.

Это просто не-воз-мож-но! Уж я-то знаю. Единственный шанс ей определить меня по запаху ДУШИ это…

«Если она перестала быть обычной кошкой», — вздыхаю, — «И с учётом, что я уверен, что в первую встречу она была именно обычной кошечкой… значит она каким-то образом развилась за эти несколько дней. А единственный способ это так быстро сделать…».

Либо над ней провели ритуал, следов которого я не чувствую… либо воздействие Проклятого Демонического Зверя.

И мысль сразу падает на того самого тигра, что всех освободил и назвал меня «Император».

Значит… тогда он успешно сбежал. И они с Мамой-Кошкой почему-то заодно. Приплыли.

Подняв глаза, я вижу, как лицо Виктории искривилось ещё больше, а губки Клары… ну конечно же задрожали сильнее. До этого у неё одного кота забирали, а сейчас понятно, что вообще всех. Уверен, держится она исключительно из-за приказа матери не плакать и какого-то её эфемерного обещания.

Тц, ну что за напасть.

— Господа, дамы. Чай? — подошла милая улыбчивая служаночка, — Леонард, у нас есть прекрасный восточный чай! Говорят — исцеляет душу и тело!

— О-о-ой, спасибо! — я задрал голову и посмотрел на милашку, и искренне улыбнулся в ответ, — Но чай не люблю.

— Воды?

— Хм-м-м-м… — вытянул я губы.

Викторию едва не скривило, пока она наблюдала за нашим любезным общением. Но промолчала.

— Молока. Есть? — улыбаюсь милой девице в ответ.

— Молоко… — и она чуть осеклась, а улыбка слегка дрогнула, — Да, есть. Сейчас принесу, минуту.

И она ушла. Молчание, молчание… и:

— Какое тебе молоко⁈ Ты из туалета не выйдешь, — покосилась Виктория.

— Это ещё почему? — спросил я, и почувствовал, как Эдмунд слегка вонзил коготки мне в кожу.

— Тебе память отшибло? У тебя непереносимость. С рождения.

Я медленно глянул на Эдмунда. А-а-а! Ну… бывает, что. Теперь всё иначе — кошачья душонка меняет пузико! Хотя, в целом, у многих котов тоже непереносимость молока в зрелом возрасте. Но я так к нему прикипел, что буквально изменил часть души под этот запрос!

— Благодарю за ожидание, — слышу голос возвращающейся Беатрис, — Смотрю… дело стало в два раза серьёзнее, да? — хмурится она, глядя на Маму-Кошку, во всю слюнявящую мою руку, — Ладно, Леонард, не буду ходить вокруг. Клара уже прониклась этими двумя созданиями, и очень не хочет с ними расставаться, — женщина села между дочерями и открыла сумочку, за которой и ходила, — Предлагаю по тысяче оболов за каждого, и они переходят к нам.

Клара, до этого депрессивно смотрящая в пол да стеснительно поглядывающая на котов, чуть воодушевилась и с надеждой посмотрела на маму.