Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 57 – Николай Новиков

— Кучер вернулся без него! — раздражённо говорит он на ходу, — Девчонка Эшкрофтов сказала, что он остался ночевать! Мост, видите ли, залило, — процедил отец, — Мост не залило!

Второй мужчина стоял у алтаря. Капюшон был надвинут так низко, что лица было не разглядеть. Казалось, что у него и вовсе нет лица! Голос у него был как всегда ровный, приглушённый, без единой интонации. По такому даже не поймёшь ни возраста, ни настроения.

Назовём его просто Капюшоном, больше всё равно нечего — во всех других аспектах он пуст и неописуем.

Капюшон не отвечает сразу, а какое-то время смотрит на пустой подсвечник.

— Его больше нет.

Дрейк останавливается.

— Что значит «нет»? — он, кажется, даже не сразу понимает слово, — Он в доме Эшкрофтов. Кучер сам видел, как он…

— Я искал. Как только пропала свеча — я сразу же начал искать, — Капюшон не оборачивается, — В теле его нет. В Пределе нет. Нигде нет. Его след просто кончается. Всё.

— Значит, ищи лучше!

— Его не убили. Убитые оставляют след, — вздыхает он, смотря на изрисованную символами свечу в своей руке, что не хотела зажигаться, — Его съели. Целиком. Вместе с душой.

Дрейк застыл. С плаща срывается капля и разбивается о камень. Потом ещё одна.

Тишина. Только капли её и прерывают

— Это невозможно! — голос бьёт в свод и возвращается эхом, — Эшкрофты — мечники! Они души не жрут! Я еду туда сейчас же! Я переверну этот дом вверх дном, я…

— Не найдёте, — перебивает Капюшон не меняя тона, — Ни тела, ни души. Можете заранее готовиться, что его не найдут. Можете прощаться. Вашего сына… нашего собрата — больше нет. Всё. Конец.

Дрейк делает шаг к алтарю и хватается за край. Ладонь скользит, корка крошится под пальцами, а на камне и коже образуется красная пыль!

Его колени подгибаются не сразу. Дрейк-старший садится прямо на ступень у алтаря, тяжело, в два приёма, и становится… да просто стариком. Обычным мужчиной, которому донесли весть о смерти сына. Ни культиста, ни важнейшего человека в правительстве — всего этого уже не осталось.

Он долго молчит. Две свечи потрескивают. Капюшон не двигается.

— Леонард Эшкрофт, — произносит Дрейк наконец, тихо, словно пробуя имя на вкус.

— Потом, — говорит Капюшон.

Дрейк поднимает голову.

— Потом⁈

— Есть новость хуже.

— Хуже, чем смерть моего сына? — он почти смеётся, — Чем смерть одного из нас⁈

— Да. И советую тебе слушать, когда говорит лидер, а не перебивать из-за ошибки, которую сам допустил, отправив его одного.

Капюшон говорит ровно, как зачитывают накладную.

— У меня есть человек при дворе, и последние недели там что-то неладно. Король не выходит из библиотеки. Туда носят старые архивы — те, что двести лет никто не открывал. Из столицы ночью ушли три кареты без гербов.

Сквозняк с лестницы наклоняет оба огонька в одну сторону, и тени на своде ползут следом.

— Король расшифровал часть дневников Эшкрофта, — продолжает тот.

Дрейк медленно встаёт. Опирается о тот же алтарь, на ту же корку, только теперь просто чтобы подняться.

— Он отправил в Салтмор делегацию. Срочно. Будут через несколько дней.

— Зачем? — хмурится Дрейк-старший.

Пауза тянется дольше всех предыдущих. Одна из свечей оплывает с края, и тяжёлая капля воска падает на камень. Звук выходит неожиданно громким.

Капюшон так и смотрит на пустой подсвечник.