Книга И пришёл Лесник! 30 (S-T-I-K-S), страница 33 – Василий Лазарев

— Сукаааа…!!! — я старался всегда помалкивать, что боюсь высоты. Очень боюсь, но однажды научившись перебарывать страх я держал свои страхи при себе. Боязнь высоты, как и брезгливость к насекомым меня преследовали всегда. Я понял, что уже не избавлюсь от них и поэтому переносил молча. Оттолкнувшись от края, я пролетел вперёд метра три и за моей спиной что-то хлопнуло. Я поднял голову и увидел серебристый купол парашюта. Крыло! Оно наиболее управляемо. У нас таких не было, я только читал о них и вот сейчас довелось попробовать.

— Я лечу! Как же здорово! — поделился своими впечатлениями с остальными. Связь заработала, стоило мне вылезти из-под черноты. — Чёрт, они же всё равно меня не слышат. — Я помахал им рукой приглашая в полёт. Следующей прыгнула Наташа. Причём рыбкой и сделав кульбит в воздухе. Опасно, подумал я, наблюдая за ней. Парашют мог раскрыться и тут же запутаться. Тогда бы она обогнала меня и финишировала первой. Следом, как ни странно, выпрыгнул папаша Кац. Его крики были слышны на весь Вавилон. Последней показалась Маша. Все четверо плавно опустились через две минуты на землю. Там нас уже ожидал Фельдшер.

Возле самой стены никто не строился, так что нам пришлось топать ещё порядка километра пока мы не добрались до первых домов. Дальше воспользовавшись местным телефоном, дозвонились до штаба Жанны. Ещё через десять минут рядом с одиноко стоящим домом опустилась серебристый челнок. Шлюз у него располагался сбоку и по трапу спустились сияющие Жанна и Виктор. Последний, разумеется, в скафандре.

— Мы там здоровье теряем, а они на ракетах катаются! — безбожно картавя папаша Кац приветствовал появившуюся Жанну и Виктора. — Мы вам гои что ли?

— Изя! Иди сюда, мелкий паршивец! — Жанна сграбастала его в охапку. — Чего ты скалишься?

— Сын! — я обнял Виктора в его скафандре и похлопал по спине. Со стороны выглядело несколько комично. Серебристый скафандр облапил белый.

— Отец! — гулко прозвучал голос Виктора. — Может поднимемся на яхту?

— Конечно. Жалко, что ты не можешь снять с себя эту хламиду и посидеть на берегу моря вместе со мной.

— Нет, отец. Я должен вернуться к своим детям и жене. В противном случае я останусь здесь навсегда. Но я ещё и Император на минуточку. Об этом нельзя забывать.

— Да понял, понял я. Ностальгирую. Пойдём к тебе! — Виктор жестом пригласил всех в шлюзовую камеру. Через десять минут разоблачившись от скафандров, мы все сидели в большом зале за столом. Слуги Виктора спешно накрывали стол.

— На Пикадилли, мы похоже сегодня не попадём. Придётся напиваться здесь! — заявил папаша Кац и начал ныть. — И таки что вы можете предложить мои потрёпанным нервам? Каца сегодня били по голове, тащили по говну, пардон. Затем кинули в огромный чан вместе с какими-то тифозными личностями. И после всего ваш дорогой Лесник вытолкал меня в бездну! Кац вынужден был приземлиться на парашюте. Такие повороты не для меня! Кац не хотел никуда идти, Кац хотел в Центр, но Центр сам пришёл к Кацу. Дайте что-нибудь быстрее, я хочу забыться.

— Он шутит, — сказала Виктору Маша. — У нас у всех тяжёлый денёк выдался.

— Да пусть пьёт, сколько хочет. Я хотел показать Жанне космос, так что можете оставаться здесь сколько захотите, — махнул рукой Виктор. Он показал мне на голограмме уже почти выросшего сына, на вид ему было около двадцати лет. Насколько я помню родился он шесть лет назад или больше? Неважно, я всё равно не понимаю как у них происходит рост в детском и юношеском возрасте. Как они умудряются перескакивать и закрывать пятилетку за три дня. К сыну он меня порадовал живыми картинками трёх дочерей, те также стремительно росли. На мой взгляд в этом было что-то неправильное. Детство, такая пора, которую частенько вспоминаешь, а здесь она проносится стремительно, словно метеорит. Ну уж раз так на Ригеле заведено, не буду же я лезть со своим уставом в их монастырь. Я теперь четырежды дед! Жанна понимала и не мешала нашей беседе, хотя я краем уха услышал, как она спрашивала Изю, где «её девочки». Я как мог, оттягивал этот момент, но, когда мы все уселись за стол, она плотно насела на меня.