Книга Грехи отцов, страница 72 – Тимофей Грехов

Слышу смех от стороны Нарышкиных, в котором звучат слова «он сейчас обделается». Роман подхватывает смех, отвлекается, и я произношу Silenciо,которое попадает в моего соперника, а сам начинаю действовать, не жалея его.

Активирую палочкой заклинания слепоты, ватноножное и, обидное заклинание, но допустимое, Manducare slugs.

Меня снова удивил Нарышкин, он перешёл на невербальную магию, и принял летящие в него заклинания на щит. Заклинания в меня стали лететь с высокой интенсивностью, я не успевал атаковать соперника в ответ. Все свои силы бросив на оборону.

Мы уже дрались на рапирах и тот уровень, который показывал Нарышкин, был выше, чем у меня. Находясь на расстоянии двух метров друг от друга мы колдовали и атаковали рапирами.

Разорвав дистанцию и наколдовав сильный Protego, я мысленно спросил Рудольфа:

— Он в разы сильнее меня! Я еле успеваю за ним, Руди, у тебя есть идеи?

— Рон, он сильнее и быстрее тебя, поэтому не воспринимает тебя всерьез, попробуй использовать это. Также твои заключения по ритуалу поглощения после увиденного я считаю верными, — начало говорить кольцо-артефакт.

— К Мордреду пошли твои заключения! Что мне делать? Этот упырь сейчас размажет меня по земле! — кричал я на Рудольфа.

— Если не начнешь думать своей головой, то тебе лучше сейчас сдаться, я артефакт учитель, а не наставник, — сказал Руди.

Я прервал ментальный разговор с ним, злость затопила меня.

Мой щит был разрушен, в него угодило переполненное энергией заклинание Воздушного тарана. Нарышкин перешёл в атаку, стараясь достать меня рапирой и нанося удар в мою ногу. В последний момент я понимаю, что Нарышкин начинает рапирой проводить аристократичную связку, и это был мой шанс. Первый удар я отбиваю и, вместо того чтобы отступить, подставляюсь под второй удар и на развороте бью сам.

Из моего плеча идет кровь, оглядываюсь и вижу, как Нарышкин оседает с моей рапирой в груди. Он не сдается и отправляет в меня костедробильное заклинание, которое я на автомате переправляю обратно в него, и проклятие попадает в шею Нарышкина.

Дуэль считалась законченной и в наши стороны подбежали секунданты и сопровождавшие нас. К Роману подбежал отец и начал раздавать указания мужчине, который вовсю посылал целительные заклинания в младшего Нарышкина.

Ко мне также подбежали братья, которые стали осматривать моё плечо, Шуйский вытащил мне два зелья: настойку бадьяна и кроветворное, которые я сразу же выпил.

Как-то странно повел себя Кощеев, который встал так, что закрыл нас от Нарышкиных. Тогда я обратил внимание, что в нашу сторону двигается Юрий Нарышкин и рядом с ним идут шестеро мужчин, закутанных в плащи.

— Станислав, это дела нашего рода, уйди с дороги! — потребовал Нарышкин.

— Ты сума сошёл! Я не буду смотреть, как нарушается кодекс дворян. Твой сын проиграл в честном поединке, — сказал Кощеев.

— Если ты сейчас не уйдешь в сторону, ты останешься здесь навсегда, — и, как по команде, после слов главы рода, все на стороне Нарышкиных подняли палочки.

— Ещё немного и Ваши действия приравняют к мятежу, — поднял палочку Кощеев. Рядом с ним встали Билл и Чарли, позади них с поднятыми палочками стояли я и Шуйский. Я был сейчас не боец и Шуйский, понимая это, остался меня прикрывать.

Напряжение, которое росло с каждой секундой, было прервано появляющимися в аппарации магами.