Книга Князь Андер Арес 12, страница 90 – Тимофей Грехов

Я помолчал.

— Это было в другой жизни, — немного подумав сказал я.

Соня посмотрела на меня из-под маски.

— Знаешь, Соколов, — сказала она, — ты иногда так говоришь, что мне становится не по себе.

— Прости.

— Да ладно, — она отпила из бокала. — Не хочешь, не рассказывай. У каждого свои скелеты. У меня, между прочим, тоже есть, и я тебе про них тоже пока не рассказывала.

— Договорились, — сказал я. — Обменяемся при случае.

Она усмехнулась и кивнула на зал.

— Тогда расскажи про них. Мне интересно. Я весь вечер сижу и смотрю на этих людей, и половину я вообще не понимаю. Вон тот здоровый, лысый, который в халате.

— Кузьма, — сказал я. — Из Прокопьевска. Он тоже меня тащил, когда мне ногу разворотило.

Соня повернулась к Кузьме, и я видел, как у неё изменился взгляд.

— А второй? Который с ним пошёл переодеваться?

— Грач. Пулемётчик. Тащил вместе с Кузьмой, только он был снизу, у ног, и ему было хуже всех.

— А тот, что молчит?

— Тихий. Он снайпер. Он в Иркутской области родился, в тайге, отец у него охотник. — Тут я слегка приукрасил, потому что настоящая история о том, как Тихий стал снайпером, женщине за бокалом вина не рассказывается.

— А старший?

— Это Батя… — ответил я, постепенно рассказывая обо всех ребятах.

Соня слушала, и в её мыслях я видел, как эти семнадцать пьяных мужчин, воинов… перестают быть массой и превращаются в людей.

— Спасибо, — прижавшись к моему плечу сказала она.

— За что?

— За то, что не стал делать вид, будто у них всё было легко и весело. — Соня поставила бокал. — И за то, что не стал вываливать на меня то, что я не унесу.

— «Кажется, это я нашёл бриллиант!» — глядя на Соню, поймал я себя на мысли.

Разошлись под утро.

Часа в три, когда ход застолья вошёл в фазу, где мужчины начинают спорить о вещах трёхлетней давности, я потихоньку начал работать.

Ходил по залу с бутылкой, подливал, хлопал по плечу, и каждое такое похлопывание расщепляло в крови процентов тридцать спирта. Не полностью. Полностью было бы свинством… ведь люди пришли отдыхать, а трезвый человек посреди пьяного праздника чувствует себя, если так можно сказать, «обворованным». Я просто держал их на плаву, в той точке, где ещё весело, но уже не мутит.

С двумя пришлось поработать иначе.

Морж и Бес сцепились из-за декабрьского выхода. Кто кого прикрывал у посадки, кто первым дал команду отходить и кто, соответственно, всё это время неправ. Спор шёл минут пять на повышенных, потом Морж толкнул, Бес ответил, и они снесли фуршетный стол вместе с половиной закуски.

Девушки взвизгнули. Кузьма поднялся.

— Сидеть, — сказал я и пошёл к ним.

По дороге я снял со стойки ведро, в котором охлаждалось шампанское, вытряхнул бутылки на диван и от души окатил обоих ледяной водой.

Эффект вышел мгновенный. Оба замерли, мокрые, с открытыми ртами.

— Остыли? — спросил я.

— Б-белый, ты чё…

— Остыли, — прошипел я.

И вот тут, пока они хлопали глазами, я аккуратно поработал с их головами. Никакого насилия, просто снял злость, придавил обиду и подвинул на первый план то, что у обоих и так лежало неглубоко. Они прошли этот декабрь вдвоём и вышли оба.

Морж моргнул, посмотрел на Беса.

— Слышь, — сказал он, — а ведь ты меня тогда за шкирку выволок.

— Да ладно, — махнув рукой, произнёс Бес. — Ты сам полз.