Книга Князь Андер Арес 12, страница 77 – Тимофей Грехов

Наконец Соня отложила вилку и нож, промокнула губы салфеткой и сложила руки на столе.

— Ладно, — сказала она. — Я поела, я подобрела, я даже почти забыла про чартеры. Теперь я готова слушать.

Я кивнул. И решил вывалить всё разом.

— Ко мне приезжают сослуживцы, — сказал я. — Семнадцать человек. Дембель, поезд, послезавтра вечером в Кемерово. Я снимаю загородный дом на пять суток, я организую всё, от еды до бухла, и я оплачиваю женское общество. Профессиональное, — конкретизировал я. — Оно приедет вместе с ними и будет с ними все пять дней. Особенно первую ночь.

Соня не шевельнулась.

— Женское общество, — повторила она.

— Женское общество, — подтвердил я. — Давай без эвфемизмов, они делают ситуацию только гаже. Я нанял организатора, завтра встречаюсь с ней и обсуждаю детали, включая девушек. Мужики три года не были дома. Кто-то из них вернулся к жене, кто-то к матери, а у пятерых нет ни того ни другого. И я хочу, чтобы эти пять дней у них были такими, чтобы потом было что вспоминать всю оставшуюся жизнь.

Тишина на кухне продержалась долго.

Соня взяла бокал, покрутила его, поставила обратно. Потом усмехнулась.

— Да, Костя, — сказала она. — Я искала золото, а нашла бриллиант.

— Ты это к чему сейчас сказала?

— К тому, — она подняла на меня глаза. — Ты ведь мог не рассказывать. Сказал бы «уезжаю на пять дней к пацанам, буду вне зоны», и я бы даже не почесалась. Ты мог соврать красиво, а вместо этого ты купил где-то посреди зимы двух лобстеров, зажёг свечу, накормил меня, дал пожаловаться на жизнь, а потом выложил всё, как есть. И даже не оставил мне возможности нормально позлиться.

— То есть ты не сердишься? — уточнил я. — Прям совсем-совсем?

— Сержусь, конечно, — возмутилась Соня. — Я же не каменная. Мне очень не нравится картинка, где мой мужчина пять суток живёт в доме с эскортницами, и я эту картинку буду прокручивать в голове каждый вечер, — она пожала плечом. — Но я не малолетка, чтобы бить посуду и требовать клятв. Мне тридцать один год, и я примерно догадываюсь, чего хотят мужики, вернувшиеся оттуда.

Она помолчала, глядя на свечу.

— А знаешь, — сказала Соня, — у меня есть предложение. И не смей отказываться.

— Излагай.

* * *

С Марго я встретился на следующий день.

«Волна» стояла на набережной, окнами на реку, и внутри у неё оказалось на удивление прилично. Тёмное дерево, лампы с зелёными абажурами над каждым столиком, ковёр цвета мха и живая музыка в углу. Публика в час дня сидела вся из себя деловая. Два столика с мужиками в пиджаках, столик с женщинами, обсуждающими ремонт, и одинокий тип у окна, который третий час пил кофе и смотрел в ноутбук.

Марго я определил сразу.

Она сидела у второго окна. На вид лет тридцати восьми, короткая стрижка, темные волосы, серый костюм без единой лишней детали и очки в тонкой оправе, которые она сняла, как только я подошёл. Перед ней лежал планшет, блокнот в кожаной обложке и телефон экраном вниз.

— Константин? — спросила она, поднимаясь.

— Он самый.

Рукопожатие у неё было крепкое. Я сел напротив, отставил трость к стене, и Марго проводила её взглядом, но комментировать не стала.

Официант возник немедленно. Я заказал чай, Марго попросила повторить американо, и в её мыслях мелькнуло, что это уже четвёртая чашка с утра, что у неё в двенадцать сорвалась свадьба на сто двадцать персон, и что если этот военный от Ермолаева окажется очередным болтуном без денег, она поедет домой и ляжет спать до вечера.