Книга Князь Андер Арес 12, страница 5 – Тимофей Грехов

Из-под стола на это уже смотрели. Я видел бледные лица в темноте под столешницей, видел, как кто-то тянется за телефоном, и не мешал.

— НЕ ЗЛИТЕ НЕБЕСА! — сказал я так, что задрожали витражи в дальнем конце зала.

После этого я повернулся к своему президенту.

— Не разочаруй, — сказал я, и пусть думает сам, что я имел в виду.

Больше добавлять было нечего. Всё, что нужно, я написал пять дней назад крупными буквами, а объяснять текст дважды, значит признать, что он был слабым.

Я собрался прыгать.

— Стой, — позвал меня президент Беларуси.

Я обернулся.

— Я благодарен тебе, — сказал он. — Но моя жена…

И вот тут я зауважал этого человека уже по-настоящему.

Ему только что вернули четыре десятка лет жизни. Ему в этот момент можно было просить что угодно, и он это понимал, потому что человек, доросший до его должности, соображает быстро. Семья для него и есть родина. Ради неё он столько сил и времени тратил. И омолодив только его… я нарушал это вИденье.

Я посмотрел на ген. секретаря. Тот молчал, но взгляд у него дёрнулся в сторону, и в мыслях у него тоже стояло женское лицо.

— Да будет так, — сказал я.

Я легко узнал по их мыслям, где сейчас находятся их жёны, и телепортировался.

Первая была в концертном зале.

Пустой партер, зашторенные окна, на сцене ряды стульев для оркестра, а сама она стояла у рояля с папкой в руках и слушала, как молодая девушка поёт под аккомпаниатора.

Я появился у неё за спиной, и первым меня увидел аккомпаниатор. Он перестал играть, и в тишине женщина обернулась.

Кричать она не стала. Она посмотрела на крылья, на венец, на серебро, и медленно опустила папку на крышку рояля.

— Высшее исцеление — регенерация, — произнёс я.

Зелёный свет окутал её, и девушка на сцене закрыла рот обеими руками и осела на пол.

— Он о тебе просил, — сказал я по-китайски. — Помни об этом.

И прыгнул дальше.

Второй дом стоял за городом, в стороне от трассы, среди сосен. Обычный дом, добротный, с широким крыльцом и с огородом сбоку, каких по нашей полосе стоят миллионы. Женщина в тёмном платке возилась у грядки, подвязывая помидоры к колышкам, и рядом с ней стояло ведро, накрытое тряпкой.

Она разогнулась и увидела меня.

И, честное слово, из всех реакций, что я собрал за это утро, эта мне понравилась больше всех.

Она перекрестилась.

Отшатываться и кричать она не стала. Перекрестилась, отставила лейку, вытерла руку о фартук и сказала негромко.

— Господи.

— Муж попросил за тебя, — сказал я.

Женщина смотрела на меня, и глаза у неё наполнились слезами. А потом она спросила совсем не о том, о чём я ожидал.

— Он живой? Он просил оттуда? — посмотрела она наверх.

И только теперь я понял, как это выглядело.

— Живой, — тут же ответил я. — И теперь будет жить долго.

Зелёное свечение накрыло её вместе с грядкой. К слову, у неё в теле нашлось много всего, что накопили годы, и я вычистил всё до последнего, включая то, о чём она сама, скорее всего, не знала. Регенерация вернула ей лет сорок, и в конце передо мной стояла симпатичная молодая женщина в старушечьем платке и в галошах на босу ногу.

Она подняла руки к лицу, потрогала щёки и заплакала, а я телепортировался домой.

Послал двойника в ванную, развеял там иллюзию и вернулся в кресло. Откинулся на спинку, положил ногу на ногу и стал ждать.